«Polarnaja»

Владимир Сенненский

Polarnaja

…Так вот, история эта началась где-то лет тридцать тому назад, в диаметрально противоположном от Мельбурна месте, в некоем приполярном посёлке-поселении, в котором на одного жителя, носившего, как правило, красные петлицы с синим околышем, приходилось тысяч пять гектаров отменного строевого леса и те-же пять тысяч заключённых, оленей и волков (кого больше — вспомнить трудно). Кроме того, в чащобах около посёлка находилась пара подземных заведений, о назначении которых толком не знал даже первый секретарь обкома. Но важно заметить, что эти заведения потребляли тысячи тонн разных химикатов, включая этиловый спирт! Из-за этих особенностей всё, буквально всё живое и неживое именовалось с приставкой «спец». Спецстрой, спецконтингент, спецкомандировка, спецстоловая, и спецпрокуратура, где имели мы честь и грех служить с неким Юрой, спустя пять лет метко и зло прозванным Угаровым «бараном» за кудри и селянское тугодумие.
Всем жилось скучно, а хотелось — красиво. В том смысле, в котором его раньше использовали на Молдаванке. Мода тогда пошла на бриллианты чистой воды. Чтобы ушки сверкали.
И был разработан харррроший план, а к нему — весь комплект техдокументации, вкючая эталон качества. И дамы из местного райпромкомбината, используя комплексный суворовский напор души, тела и денег, убедили нескольких господ офицеров из «подземки» в греховности использования этилового спирта не по его прямому назначению. И был день, когда в продажу поступила «Полярная».
Это, я вам доложу, был не напиток, а сказка, целое сказание о земле Сибирской! Чистый, как слеза Рыжкова (не зря же спирт шёл на спеццели). Крепостью где-то на пол-градуса выше, а не ниже норматива, что было мгновенно оценено знатоками, коих везде легион, но особо — в высоких широтах. Апофеозом всему была горсточка морошки на дне бутылки. Ягодки медленно и нежно, как бы нехотя, перекатывались по донышку, подобно самым дорогим девкам из Daily Planet. Мгновенно пронёсся слух, что купивший бутылку с двадцати одной бл…, пардон, ягодой, получает бесплатно вторую.
Бекицер. «Полярная» пошла на «ура», а повседневная «Московская», субботняя «Российская», воскресно-банная «Столичная» (припомните «С лёгким паром»), лечебная «Перцовая», уважаемая «Стрелецкая», всегда идущая «Лимонная», гостевая «Петровская», обкомовская и выше «Посольская» — все они затосковали на базах. А деньги за «Полярную» потекли рекой, в основном, правда, мимо госбанка.
И тут сыграла побудку эта самая двойственность. Как известно, львиную долю доходной части бюджета на Руси составляет выручка от продажи спиртного во всех его ипостасях: от сидра до «спирта питьевого», от лосьона «Девичий» до клея «88». А тут финорганы взвыли — нет денег на зарплату!
Да, на свою и общую беду, одна из дам пожадничала и не поделилась, как следует, с кем-то из областного УБХСС. Ума хватило только на «добыть». Опять двойная игра! Обком занервничал. Кассовый план — святое дело.
И было назначено следствие, которое поначалу поручили Юре. И опять сыграла она — двойственность. На этот раз тугодум Юра мгновенно сообразил, что ему засветило место районного прокурора, а, следовательно, трёхкомнатная квартира в доме улучшенной планировки и талон на очень дефицитную в тех местах «Ниву». Получив где надо «карт бланш», он повёл дело по всем правилам, упрятав за решётку, только в начале следствия, человек сорок, включая зав. отделом торговли обкома партии и зам. начальника тыла ракетной дивизии, в чьём ведении была «подземка». У их жён были изъяты серьги, которые стоили раз в пять дороже серёг первого секретаря. Такой наглости не знавали даже Закавказье и Средняя Азия! Именно это и подобные обстоятельства Юра догадался выпятить в обвинительном заключении.
Отдел административных органов ЦК, где дело было «на контроле» (шутка-ли — обком завонял!), высоко оценив Юрины труды, согласился, что уставом партии такого безобразия «с серьгами» не предусмотрено, и дал команду облсуду отвесить всем на полную катушку, но без высшей меры (занималась заря очередных «перемен», которые на этот раз было решено сделать бескровными, что обернулось и обернётся ещё большей, чем прежде, кровью; я буду счастлив ошибиться).

А Юра получил квартиру, хоть и однокомнатную, но зато сразу на Колхозной площади, и приличную должность в Прокуратуре РСФСР. Злые языки из «наружки» поговаривали, что в Юриной квартире пару-тройку раз гостевала одна из тех дам, но которая поумнее. Им не поверили. Топтуны — завистливые ребята. Их до веку только ноги кормят.
А не поверили зря! Ещё тогда, при обыске, она успела уронить в Юрин карман крохотный пакетик. Он не придал этому значения, решив поначалу, что это обычная записочка с обещаниями любых благ за снисхождение. Вернувшись домой и доставая ключи, Юра нащупал пакетик, вытащил, открыл и тихо ахнул. Помолчал, подумал, высыпал содержимое в стакан с водой, убедился, что оно «пропало», слил воду на сложенное тёмное полотенце, аккуратно собрал камни и уселся думать.
Он и раньше не чурался «борзых щенков». Последний раз это были прекрасные финские лыжи, которые списал для него проворовавшийся учитель физкультуры. Юра даже заплатил за них аж три пятьдесят в школьную кассу. А учитель отделался небольшим денежным начетом.
Но тут здорово пахло «вышкой» и следовало крепенько подумать. Неделю он думал, аккуратно выяснял нужную информацию и снова думал. Посидел пару дней в архиве облсуда, полистал старые дела и приговоры по ним и …. нашёл то, что искал!
Остальное было проще. В Москве судьба ничтожного товароведа никого не интересовала, а на месте Юрой были даны самые серьёзные «рекомендации» всем, кто что-то мог. В итоге: «снизить до фактически отбытого срока… из под стражи освободить…условно … с обязательным привлечением… и т.д.» — знакомая и очень дорогая песня. Бедному она и не снится…
Прошло три года. Юра пообтёрся в столичных сферах, набрался опыта и нужных связей. Он вернул даме многое, за вычетом расходов по даче «рекомендаций» и весьма скромного гонорара. Дело притихло и дама «вспомнила», что в далёкой Австралии живёт некий сионист-бандеровец-изменник, а точнее — самый, что ни на есть, родной дядя — ровенский сапожник, мгновенно рванувшийся за едва приподнятый железный занавес в начале семидесятых. Он всегда «начихать хотел» на политику, за что сионисты звали его казённым раввином, бандеровцы — жидом-сионистом, коммунисты — сионистом-изменником Родины, а простые люди хорошим сапожником и очень жалели, когда он уехал. А может, свою обувку жалели, кто знает?
Остаток камней был обращён в серьёзную пачку зелёной бумаги, которая здорово похудела, пока Юра помогал «решать вопросы» в «конторе» и ОВИРе, через год последний остаток «зелени» был обращён в скромненький ту-бедрум юнит в Бентли…
А ещё спустя три года у меня дома раздался звонок. Я и голоса-то Юриного не узнал — сколько лет прошло. Нашёл-де еле-еле, благо «рука» в МИДе есть. Да будет тебе, знаем эту «ручку», но не прячемся, даже «прописались» в консульстве. Ну, ладно, что стряслось? Ради Бога, найди такую-то, прилетаю в Мельбурн через пару недель. Нашёл, благо все всё про всех знают. Охи-ахи-вздохи-слёзы. Где он, что он?
Встречать Юру поехали вдвоём. Еле узнали. Раскудрявый охламон в клоунском костюме Можайской швейной фабрики превратился в загорелого джентельмена с обложки «Бизнес уик». И был вечер воспоминаний…
После августовских перепетий хозяева области ненадолго притихли, а затем, с мандатами депутатов-демократов, вновь вернулись к прерваным на время делам, но уже с настоящим размахом. Скрывать под красным знаменем теперь было нечего. Слагаемые частично рокировались, да вывески сменили. Начальник управления лесного хозяйства стал главой администрации, секретарь обкома — президентом лесоторговой компании и так далее. Быстренько, за свои (!), проложили приличную дорогу к ближайшему речному порту. Трасса прошла через несколько посёлков и деревень, по ней пустили рейсовый автобус, обеспечив себя голосами избирателей навсегда. (Джек взялся перевести рассказ на английский, но сомневаюсь, что австралийский читатель поймёт в чем тут дело!) И славную российскую древесину стали отдавать по дешёвке всем, как сутенёры — голодную деревенскую девчонку, лишь бы скорее набить мошну.
Юру тоже не забыли. Он стал старшим юрисконсультом компании, охранителем «общей сумы» (или «общака»?) и резко рванул вперёд и выше. День и ночь, без отдыха, английский, законодательство стран-покупательниц, новые родные законы, от качества которых волосы дыбом стоят, поездки, встречи, переговоры, презентации и, главное, дача «рекомендаций» многим новоявленным хозяевам России. В последнем блестяще проявился Юрин талант узнавать человека по малейшим оттенкам тембра голоса собеседника. Ему достаточно было услышать «разберёмся, решим и ответим», чтобы понять «почём» будет решено и отвечено.
Все пять лет работал без проколов и без отпуска, устал. Австралию навещает по четырём причинам — провести воспитательную работу среди местных покупателей, разыскать старых друзей (вот они), отдохнуть, подучить английский на практике и по, пятой, секретной и личной — дело, как говорится, идёт к вечеру, всех денег не заработаешь, пора думать о себе, семье и «немного о Боге», короче — осадить коней и оседать. Проговорили до утра.
Жена бросила Юру давным-давно, как только нас распределили в глухомань. И смех и грех, мы вспомнили, как упёрла она вместе с его вещами и мои — мы жили в одной комнате общежития ХЮИ. (Редактор, спокойно! Это Харьковский юридический). Юра до поры пробавлялся пресловутыми «случайными связями», пока карты не сошлись в день нашей встречи. Всё стало на свои места.
Через месяц Юра улетел закругляться, а ещё через восемь, в госпитале имени великого австралийца Вера родила очаровательное создание, самокритично назвав его внучкой. Тотчас мы созвонились с Юрой. Он просил назвать дочку Машей, в память о его матери. Сказал, что выезжает по делам в Москву, а потом, ну, вы сами знаете. И это были его последние слова.
До Москвы Юра не доехал. Он исчез из поезда ночью, на длинном перегоне. Никто ничего не заметил. Следствие поручили знатоку своего дела Угарову, который хорошо знал Юру и меня по тем давнишним спирто-водочным делам. Но что он мог? Сработано было чисто, без «концов и пыли», явно руками выпускников учебного заведения, которое я и сейчас не назову. Видно решалась судьба сотен миллионов «настоящих». Сейфы компании «Интеркомлес» мгновенно опустели, а на файлах её счетов хорошо погулял вирус и ни одна налоговая полиция мира не сможет даже унюхать следы.
Немного спустя я написал письмо Угарову, но ответа не было. Начинались очередные «выборы» в Думу, где он был кандидатом.

Share
Статья просматривалась 280 раз(а)

3 comments for “«Polarnaja»

  1. Soplemennik
    26 февраля 2019 at 1:31

    Хороший блин, Владимир С., и — горячий!
    p.s. к «ипостасям» добавлю «Поцелуй тёти Клавы» ( Веничка Ерофеев :)))
    ===
    Большое спасибо!
    К сожалению, я не силён в специфической терминологии. Тут нужен очень опытный испытатель. Такой есть на портале, но не решаюсь назвать имя.

    • Александр Биргер
      26 февраля 2019 at 5:21

      Soplemennik

      — к «ипостасям» добавлю «Поцелуй тёти Клавы»
      ===
      К сожалению, я не силён в специфической терминологии. Тут нужен очень опытный испытатель. Такой есть на портале, но не решаюсь назвать имя.
      ::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
      Зачем рисковать, загляните в «Москва-Петушки» Венички Ерофеева.

  2. Александр Биргер
    25 февраля 2019 at 18:04

    В.С. — «И тут сыграла побудку эта самая двойственность. Как известно, львиную долю доходной части бюджета на Руси составляет выручка от продажи спиртного: … от сидра до «спирта питьевого», от лосьона «Девичий» до клея «88». А тут финорганы взвыли — нет денег на зарплату!
    Да, на свою и общую беду, одна из дам пожадничала и не поделилась, как следует, с кем-то из областного УБХСС. Ума хватило только на «добыть». Опять двойная игра! Обком занервничал. Кассовый план — святое дело…»
    ::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
    Хороший блин, Владимир С., и — горячий!
    p.s. к «ипостасям» добавлю «Поцелуй тёти Клавы» ( Веничка Ерофеев :)))

Добавить комментарий