Дмитрий Быков. Итоговое (из цикла «Песни славянских западников»)

На итоги года виновато
Смотрит декабрьская Россия
И, почти не видя адресата,
Повторяет: «Спаси мя, спаси мя».

— Мы не можем унять твою кручину, —
Внешний мир отвечает устало, —
Нам спасать тебя как бы не по чину,
Это ты же нас обычно спасала.

Нас спасала, сдававшихся покорно,
То от фюрера, а то от Мамая,
Потому что они в тебе по горло
Увязали, хребет себе ломая.

Да к тому же у нас свои напасти:
То жилеты, то беженцы, то бабы…
И не знаем, кто спас бы нас отчасти,
В том числе, дорогая, от тебя бы.

Потому что у нас тут после Крыма
Воцарился такой моральный климат,
Что тебя уже вычли из мейнстрима
И, похоже, что обратно не примут.

Вообще же мы, как в печке поленья,
Что-то чувствуем вроде утомленья
От объятий твоих и от проклятий.
И других однообразных занятий.

Да и бардам порядком надоело
Воспевать твое бескрайнее тело,
Уважать твои ракеты и зоны
За балеты и русские сезоны.

Оставайся собою там, за буем,
И хлещи своих умников по роже,
Мы же вмешиваться больше не будем,
Потому что оно себе дороже.

— Русофобы поганые вам имя! —
Говорит она сурово и круто.
И твердит свое «Спаси мя, спаси мя!» —
Обращаясь к незримому кому-то.

Отвечает ей Спаситель Небесный, —
Ты бывала мне многих любезней.
Много раз я спасал тебя над бездной,
Иногда подхватывал и в бездне.

Я спасал тебя за целость и смелость,
За отвагу, широту и искусство,
Но теперь это все куда-то делось,
И смотреть на вас не тошно, а скушно.

На вершине — злодей неинтересный,
Оппозиция — сушеные смоквы.
И, по правде, твоих пресс-конференций
Ни в раю, ни в аду уже не смотрят.

На пространстве беззащитном, разверстом —
Только злоба, тоска и благочинность.
Ты не можешь удивить нас злодейством,
А всему остальному разучилась.

Точно так же лоханулся и Триер,
Отличившийся усердием потным:
Он-то думал, что он снимает триллер,
А смешал снотворное со рвотным.

Замечаю задумчиво и скорбно:
Иссякает и бездонная сися,
Я теперь повернусь к тебе нескоро.
Если хочешь спастись — сама спасися.

Но Россия, иссыхая от жажды,
Безнадежно отвечает Ему же, —
Я спасалась и однажды, и дважды,
Ноне лучше получилось, а хуже.

— Значит, — молвит Он, — таков приговор мой:
Раз ты так повторяешься упорно,
То приходится считать это нормой,
Хоть какая это, к дьяволу, норма.

Раз никто за множество столетий
До сих пор тебя не спас и не схавал, —
Верно, правит тобою кто-то третий,
Не описанный, не Бог и не дьявол.

Одинокое кощеево царство,
Ты для гунна чужда и для китайца…
Кто захочет — в одиночку спасайся,
Остальных выручать и не пытайся.

Так и будешь стоять среди трясины,
Бесконечной, великой и убогой,
Повторяя: «Спаси мя! Спаси мя!» —
А внутри умоляя: «Не трогай».

 

Share
Статья просматривалась 134 раз(а)

1 comment for “Дмитрий Быков. Итоговое (из цикла «Песни славянских западников»)

  1. Виктор (Бруклайн)
    28 декабря 2018 at 16:14

    Дмитрий Быков. Итоговое (из цикла «Песни славянских западников»)

    На итоги года виновато
    Смотрит декабрьская Россия
    И, почти не видя адресата,
    Повторяет: «Спаси мя, спаси мя».

    — Мы не можем унять твою кручину, —
    Внешний мир отвечает устало, —
    Нам спасать тебя как бы не по чину,
    Это ты же нас обычно спасала.

    Нас спасала, сдававшихся покорно,
    То от фюрера, а то от Мамая,
    Потому что они в тебе по горло
    Увязали, хребет себе ломая.

    Да к тому же у нас свои напасти:
    То жилеты, то беженцы, то бабы…
    И не знаем, кто спас бы нас отчасти,
    В том числе, дорогая, от тебя бы.

    Потому что у нас тут после Крыма
    Воцарился такой моральный климат,
    Что тебя уже вычли из мейнстрима
    И, похоже, что обратно не примут.

    Вообще же мы, как в печке поленья,
    Что-то чувствуем вроде утомленья
    От объятий твоих и от проклятий.
    И других однообразных занятий.

    Да и бардам порядком надоело
    Воспевать твое бескрайнее тело,
    Уважать твои ракеты и зоны
    За балеты и русские сезоны.

    Оставайся собою там, за буем,
    И хлещи своих умников по роже,
    Мы же вмешиваться больше не будем,
    Потому что оно себе дороже.

    — Русофобы поганые вам имя! —
    Говорит она сурово и круто.
    И твердит свое «Спаси мя, спаси мя!» —
    Обращаясь к незримому кому-то.

    Отвечает ей Спаситель Небесный, —
    Ты бывала мне многих любезней.
    Много раз я спасал тебя над бездной,
    Иногда подхватывал и в бездне.

    Я спасал тебя за целость и смелость,
    За отвагу, широту и искусство,
    Но теперь это все куда-то делось,
    И смотреть на вас не тошно, а скушно.

    На вершине — злодей неинтересный,
    Оппозиция — сушеные смоквы.
    И, по правде, твоих пресс-конференций
    Ни в раю, ни в аду уже не смотрят.

    На пространстве беззащитном, разверстом —
    Только злоба, тоска и благочинность.
    Ты не можешь удивить нас злодейством,
    А всему остальному разучилась.

    Точно так же лоханулся и Триер,
    Отличившийся усердием потным:
    Он-то думал, что он снимает триллер,
    А смешал снотворное со рвотным.

    Замечаю задумчиво и скорбно:
    Иссякает и бездонная сися,
    Я теперь повернусь к тебе нескоро.
    Если хочешь спастись — сама спасися.

    Но Россия, иссыхая от жажды,
    Безнадежно отвечает Ему же, —
    Я спасалась и однажды, и дважды,
    Ноне лучше получилось, а хуже.

    — Значит, — молвит Он, — таков приговор мой:
    Раз ты так повторяешься упорно,
    То приходится считать это нормой,
    Хоть какая это, к дьяволу, норма.

    Раз никто за множество столетий
    До сих пор тебя не спас и не схавал, —
    Верно, правит тобою кто-то третий,
    Не описанный, не Бог и не дьявол.

    Одинокое кощеево царство,
    Ты для гунна чужда и для китайца…
    Кто захочет — в одиночку спасайся,
    Остальных выручать и не пытайся.

    Так и будешь стоять среди трясины,
    Бесконечной, великой и убогой,
    Повторяя: «Спаси мя! Спаси мя!» —
    А внутри умоляя: «Не трогай».

Добавить комментарий