Александр Габриэль. Шевалье

Не попав в мушкетёрские списки, славный сын обедневших дворян,
в городке захудалом российском проживал шевалье д’Артаньян.
Было в домике бедно, но чисто, и отцовы заветы в чести.
Благороднее идеалиста не найдёшь, хоть Гасконь прошерсти.

Он был худ, словно странника посох, с несомненным царём в голове,
и дразнили его «недоносок», и дразнили его «шалавье».
Он бросался в неравные драки, позабыв свой рекордный ай-кью,
и обидчики знали, собаки, что в карманах его — ни экю.

Но, покуда наточена шпага, не страшился герой никого.
Он мечтал жить державе во благо, но державе плевать на него.
Непокорного в школе травили, часто делая жертвой молвы
Не готовы к нему де Тревили, и Людовики тоже, увы.

А сейчас с продавщицей Лариской он знаком. Им бывает ништяк,
потому что до Анны Австрийской не судьба дотянуться никак.
Ни житья, ни карьеры, ни снеди. Все итоги — сплошные нули.
И повсюду такие миледи, что хоть шпагой себя заколи.

А друзья… Учащаются ссоры. Одиночество светит в конце.
Был Портос — но подался в боксёры. Арамис отошёл к РПЦ.
Вот такая суровая проза, и сюжет драматичен и сер,
и отбросил коньки от цирроза родовитый алкаш де Ла Фер.

Жизнь черна, как глубины колодца. Не вернуть королеве колье.
Над героем брезгливо смеётся вездесущий Арман Ришелье
(вот уж кто преуспел, и немало, как всегда, ухмыляясь хитро:
сохранил он и сан кардинала, и вступил, не стесняясь, в ЕдРо).

Чуть волочит усталые ноги шевалье по заплёванной стрит.
«Как всегда, дураки и дороги…» — усмехаясь, себе говорит.
Всё бессмысленней крики: «Доколе?!», всё печальней окрестная тьма…
Ведь в России есть нечто такое, что не смог бы придумать Дюма.

Share
Статья просматривалась 66 раз(а)

1 comment for “Александр Габриэль. Шевалье

  1. Виктор (Бруклайн)
    5 декабря 2018 at 1:20

    Александр Габриэль. Шевалье

    Не попав в мушкетёрские списки, славный сын обедневших дворян,
    в городке захудалом российском проживал шевалье д’Артаньян.
    Было в домике бедно, но чисто, и отцовы заветы в чести.
    Благороднее идеалиста не найдёшь, хоть Гасконь прошерсти.

    Он был худ, словно странника посох, с несомненным царём в голове,
    и дразнили его «недоносок», и дразнили его «шалавье».
    Он бросался в неравные драки, позабыв свой рекордный ай-кью,
    и обидчики знали, собаки, что в карманах его — ни экю.

    Но, покуда наточена шпага, не страшился герой никого.
    Он мечтал жить державе во благо, но державе плевать на него.
    Непокорного в школе травили, часто делая жертвой молвы
    Не готовы к нему де Тревили, и Людовики тоже, увы.

    А сейчас с продавщицей Лариской он знаком. Им бывает ништяк,
    потому что до Анны Австрийской не судьба дотянуться никак.
    Ни житья, ни карьеры, ни снеди. Все итоги — сплошные нули.
    И повсюду такие миледи, что хоть шпагой себя заколи.

    А друзья… Учащаются ссоры. Одиночество светит в конце.
    Был Портос — но подался в боксёры. Арамис отошёл к РПЦ.
    Вот такая суровая проза, и сюжет драматичен и сер,
    и отбросил коньки от цирроза родовитый алкаш де Ла Фер.

    Жизнь черна, как глубины колодца. Не вернуть королеве колье.
    Над героем брезгливо смеётся вездесущий Арман Ришелье
    (вот уж кто преуспел, и немало, как всегда, ухмыляясь хитро:
    сохранил он и сан кардинала, и вступил, не стесняясь, в ЕдРо).

    Чуть волочит усталые ноги шевалье по заплёванной стрит.
    «Как всегда, дураки и дороги…» — усмехаясь, себе говорит.
    Всё бессмысленней крики: «Доколе?!», всё печальней окрестная тьма…
    Ведь в России есть нечто такое, что не смог бы придумать Дюма.

Добавить комментарий