Подборка стихов

С ТОЧКИ ЗРЕНИЯ ПЛЮШЕВОГО МИШКИ

 

Уронили мишку на пол,
Оторвали мишке лапу.
Всё равно его не брошу.
Потому что он хороший.                

Агния Барто

 

Подобрали мишку с полу.
Был он плюшев и глазаст.
И с тоской, припав к подолу,
Он подумал: «Всё. Абзац.
Лапа напрочь. Уши в каше,
Нос – в подтёках киселя.
Завтра – в мусор… Ну, а Маше
Купят Барби… Voila.»
Но в потёртую макушку
Ткнулась мокрая щека;
И подумал он: «Неужто
Всё ж не выбросят пока?..»
Был он девочкой обласкан
И на полку водворён
Между кукольной коляской
И цветастым букварём.
И с матрёшкой, чей повыцвел
Сарафан, когда-то ал,
Он до первых птичьих свистов
Всё о жизни толковал.
«Лапы нет. На плюше пятна,
Но не выкинули всё ж…
Я пока ещё занятный –
Разве  нет – скажи, матрёш?..
Я всё тот же мягкий мишка;
Лапа? Мне ж Берлин не брать…
Мной пока ещё – отмывши, —
Интересно поиграть.
Но признайся – если честно,
Между нами, на ушко, —
Что игрушкой интересной
Быть на свете не легко.
Заиграют, затаскают,
Раскурочат в дых и в чох –
До тряпья, или до гаек,
Иль до стружек… а, матрёх?..
А пожить бы… эх, трёхлапый,
Размечтался… как вон тот –
Ты ж не высмеешь, — у шкапа,
Глянь, Амур… иль, блин, Эрот.
Он – на бархатной подушке,
Под стеклом – не дунь, не тронь.
Сувенир. А мы – игрушки…
Интересные, матрёнь…»

И в ответ, светясь устало
Цепью выщербин в боку,
Та матрёшка: «Всё бывало
На игрушечьем веку.
Мяты, биты – будто с фронта…
Только… ты, миш, под тахтой
Просидел перед ремонтом,
Ты не видел чистки той…
А меня совсем уж было –
В тюк, на вынос, в битый хлам…
Но девчушка обхватила,
Разрыдалась – не отдам.
Ну, а этих, что из гипса,
Хрусталя – не тронь, не дунь, —
Их, коль краешек отшибся
Иль пятно, — в тот тюк, мишунь…
Иль сияй на всю катушку,
Или – что ж за сувенир…
И, крича «Отдай игрушку!»,
Вслед никто не семенил.
Так что если хрустнул, треснул, —
На такой лихой расклад
Быть игрушкой интересной
Лучше бархата у пят.
Глянут вскользь – и забывают
Тех, кого – не двинь, не трожь…
Ну, а тех, в кого играют, —
Мятых, битых, — любят всё ж.
И хоть нету нам поблажек –
Отдохни и вновь устань, —
Ты, выходит, нужен даже
И без ла… прости, мишань…»

И сказал – чуток насмешлив, —
Мишка, плюшев и глазаст:
«Чем любить – куда б утешней,
Если кто поблажку даст.
Нам с тобой… и к тем, под склянкой,
Зависть побоку… ведь их
Тоже, значит, — в том и лямка, —
Любят круто… в чох и в дых…
Любят так, что, не сверкая,
Не сносить небитых лбов.
Нету спуска – вот такая
Любовальная любовь…
Ну, а нас чуть свет, матрёшка,
По любови игровой,
Вновь ни зА что и ни прО что
Вмажут в плинтус головой;
И, по швам однажды треснув,
Мы с тобой – конец один, —
Из игрушек интересных
В хлам тот самый угодим…
А представь, что вдруг – поблажка,
И не надо – ты прикинь, —
Ни сиять солдатской пряжкой,
Ни в игру, чтоб швырк да дзынь.
И не плачут над тобою,
Чтоб потом за шкирку хвать,
А дают – представь такое, —
Отдохнув, не уставать.
Эх, матрёшка… если б кто-то –
Пусть бы взрослый, пусть дитё, —
Нас спросил, о чём забота,
Что болит да как житьё, —
Мы сказали б: дай поблажку!..
Что ни делай, а она
Мне, тебе, тому, в кудряшках,
Паразиту, — всем нужна…
Ну, и кто б – дитё иль взрослый, —
Услыхал чутьём шестым,
Как сквозь будней сизый росплеск
Все мы в лад звеним-шуршим,
Все – игрушки, сувениры,
Мать их родина Китай, —
Шепчем в сонный лик квартиры
Пару слов: «Поблажку дай…».

Вот такой сумел подслушать
Я, поэт и фантазёр,
Двух потрёпанных игрушек
Философский разговор.

 

 

 

Бросив взгляд на прах воздушных замков,
Отвернусь, не чувствуя вины.
Я устал безмерно, несказанно,
Я ищу не блеска – тишины.

И речной воды обыкновенней
То, в чём вижу ныне благодать.
Добрый Боже! Дай отдохновенья!
Сделай так, чтоб больше не страдать!

Не гожусь я в сказочные принцы,
Белый конь не будет взнуздан мной:
Мне бы только с Божия мизинца
Не сорваться в космос ледяной…

Хватит страха, Боже, хватит боли –
Слабых плеч услышь безвольный хруст!
Я устал и жажду лёгкой доли,
И кляну обид житейских груз…

Не хочу душой – дрожащим лотом, —
Измерять вселенской сути глубь!
Не хочу сквозь терния к высотам!
Жизнь, смягчись! Утихни! Приголубь!…

Жизнь-цыганка шепчет, мудро споря
С дерзко-детским ропотом моим:
«Глянь-ка вниз, на чёрный жернов горя –
Тьмы живущих корчатся под ним!…

Ты не там? Умеренная ноша
На плечах? Прославь же свой удел,
И о том лишь думай, мой хороший,
Чтоб паёк надежды не скудел!»

Сей урок, как ладанку расстрига,
С благодарным трепетом приму;
Но и то, умеренное иго,
Что на мне… зачем оно? К чему?…

Что сказать мне хочешь, Вседержитель?
Знаю сам, что всё в Твоей руке;
Знаю сам – хрупка моя обитель
И подобна дому на песке.

Знаю сам: лишь Ты и страж, и зодчий,
И целитель ран, и свет в ночи;
Так зачем, к чему искус Твой, Отче?
Вот он я! Веди… спасай… лечи!

Забери игрушку – призрак воли:
Воля – блажь. Хвалёный выбор – слеп!
Я хотел бы спрятаться от боли,
Я устал и жажду на прицеп.

Так приди ж, направь челнок мой утлый
Мощной дланью в светлые края!
Я согласен быть живою куклой –
Мне нужна лишь бережность Твоя!

Я меняю поиска безбрежность
И свободы хищную звезду
На души уставшей безмятежность,
На нектар и яблоки в меду!

Яд познанья вытоплю из сердца –
Пусть над тайным тайна почиёт…
Прочь от бурь! Прими в единоверцы,
Сладкозвучный райский ручеёк!…

Я вовек, поверьте, не притронусь
К древу скорби, к пагубным плодам!
Чтоб вернуть душе незамутнённость,
Я и смысл, и истину отдам!…

 

 

АНТИСЕМИТАМ

 

«… человечество было бы разбито (праведным небом), если бы “от жидов” не научилось трепетать и молить о себе за грех. Они. Они. Они. Они утерли сопли пресловутому европейскому человечеству и всунули ему в руки молитвенник: “На, болван, помолись”.

В. В. Розанов, «Апокалипсис нашего времени»

Вновь старинная злоба
Верещит да клевещет
И, хрипя до излома,
На еврея скрежещет.
Снег истает по избам,
Но не ненависть эта –
К тем, кто царственно избран
В незапамятны лета…
Сквозь века ли вас точит
Призрак нашего ига?
Жжёт ли жаром пророчеств
Дар наш – вечная Книга?
Там про наших – что делать, —
Прародителей повесть.
Там про гнев их и смелость,
Про любовь их и поиск.
Да, найдутся там строки
И о том — мы не скрыли, —
Сколь порою жестоки
Те прапраотцы были…
Нерасколотой чашей
Мы храним свою память;
И презрение наше —
Тем, кто жаждет охаять.
Вот Давид-псалмопевец.
Вот Навин-покоритель!
Тёмной злобою пенясь,
Ниц упасть не хотите ль?..
То ль вам ныне не любо,
Что средь илистых пашен
В полудикие губы
Прародителям вашим
По землянкам засечным,
По степным междорожьям,
Плач вложило о вечном,
Речь вложило о Божьем…
Эх, не вы ль при лучине,
В дымно-чёрном подклете,
По псалмам тем учили
Аз, добро и мыслете?
Да крестились на лики
На святых ваших досках —
На те отблески-блики
От очей от жидовских…
Кровь святую не ту ли
Вы зовёте продажной?
То ль преданье дерзнули
Заклеймить не однажды?
Что ж… Беспомощно злобясь
На святые те были,
Вы плюёте в колодезь,
Из которого пили.
Но хоть все на тряпицы
Изорвите рубахи;
Но хоть всё, что ветвится,
Изведите на плахи;
Сколь ни дыбится зависть,
В пляс пускаясь со спесью, —
Вы навек повязались
С иудейскою песнью.
Без неё – лишь ознобность,
Да трава, да осины,
Да тоскующий возглас,
В пустоту возносимый…
Вы плюёте в колодец,
А иного-то – нету!
Я вам днесь – инородец, —
Молвлю истину эту.
Речью молвлю я вашей,
Что навеки пребудет
Мне пречистою чашей
В ней же мёд неоскуден…
Ибо я — инокровный, —
Припадал к ключу-кладу;
Ибо вечный поклон мой
Речи, краю и граду.
Вот и вам – не приспело ль,
Яд той злобы отринув,
Вбить – по верх по замшелый, —
Кол — остёр да осинов, —
В упырей-вурдалаков
Что по кровь нашу звали,
И, склонясь да восплакав,
Осознать – коль не знали, —
Что в той нелюби тёмной
Вести нет благодатной,
Что за свет обретённый
Долг на вас неоплатный
Пред народом, в чьих дланях —
Злато кладезей вечных;
Что Завета избранник –
Не пред вами ответчик…

 

 

 

Share
Статья просматривалась 125 раз(а)

Добавить комментарий