Марина Гарбер. Вязкий дождик…

Вязкий дождик, медицинский спирт.
Улови, как пьяно и картинно
клён, переболевший скарлатиной,
горлом забинтованным сипит.
Не оттаяв, кончилась зима,
 
а во мне, юродивом ребёнке,
барабанщик, спятивший с ума,
бьёт по барабанной перепонке.

С детства мне и, видимо, до ста —
недоступно, тускло, плохо слышно.
Чёрт-те чем живая пустота,
из которой я однажды вышла,
сеткой разрасталась за спиной,
 
и, подобно городской голубке,
 
доносился тихий позывной,
 
ворковавший в водосточной трубке.

Я лечилась зреньем, с глухотой
породнившись медленно, не сразу,
так, должно быть, скрывшись под водой,
в водорослях видят водолазы,
как быстрянка с пересохшим ртом
говорит о неизбывно птичьем.
Скажешь днесь, а я скажу потом
о стерильном воздухе больничном.

Слух наклонный, стук наискосок, 
каждый звук — предатель и обманщик.
 
Лупит мелко, точечно в висок
 
бесполе… болезный барабанщик.
И не допытаться, — «как живёшь?» —
залепили раковины ватой.
 
Это дождь? Ну что ж, пусть будет дождь.
 
Сахарный, пшеничный, горьковатый.

Share
Статья просматривалась 157 раз(а)

2 comments for “Марина Гарбер. Вязкий дождик…

  1. Артур Шоппингауэр
    12 ноября 2018 at 3:23

    Да Вы хоть на одной струне,
    От Бога музыка зане!

  2. Виктор (Бруклайн)
    11 ноября 2018 at 19:38

    Марина Гарбер

    Вязкий дождик, медицинский спирт.
    Улови, как пьяно и картинно
    клён, переболевший скарлатиной,
    горлом забинтованным сипит.
    Не оттаяв, кончилась зима,
    а во мне, юродивом ребёнке,
    барабанщик, спятивший с ума,
    бьёт по барабанной перепонке.

    С детства мне и, видимо, до ста —
    недоступно, тускло, плохо слышно.
    Чёрт-те чем живая пустота,
    из которой я однажды вышла,
    сеткой разрасталась за спиной,
    и, подобно городской голубке,
    доносился тихий позывной,
    ворковавший в водосточной трубке.

    Я лечилась зреньем, с глухотой
    породнившись медленно, не сразу,
    так, должно быть, скрывшись под водой,
    в водорослях видят водолазы,
    как быстрянка с пересохшим ртом
    говорит о неизбывно птичьем.
    Скажешь днесь, а я скажу потом
    о стерильном воздухе больничном.

    Слух наклонный, стук наискосок,
    каждый звук — предатель и обманщик.
    Лупит мелко, точечно в висок
    бесполе… болезный барабанщик.
    И не допытаться, — «как живёшь?» —
    залепили раковины ватой.
    Это дождь? Ну что ж, пусть будет дождь.
    Сахарный, пшеничный, горьковатый.

Добавить комментарий