На что пускается автор нетерпящий критики. Реплика.

Чтобы понять, о чем я здесь толкую, нужно прочесть не только само интервью Зои Мастер, но и комментарии к нему. Мой —  развернутый, и два ответных, Зои Мастер:

Зоя Мастер: Завтра будет другая картинка

Памятка.

Чтобы Вы, любезная Зоя Мастер, к пункту номер 4 и всего, что после него следует, успели умственно размяться, начинается она (памятка) с мелочевки.

  1. Когда отвечаете на комментарии к своим текстам, делайте глубокий вдох, и вспоминайте, что скромность – удел посредственностей. Отсюда логически вытекает, что быть скромной – Ваш вечный удел.
  2. Не ограничиваясь  «Былое и ДАмы», сделайте попытку прочесть «Былое и Думы». Вначале будет трудно, но бросать нельзя.  Если эта ступень буден пройдена, можно будет взяться  за Алданова.
  3. К комментированию своих текстов надо привлекать остальную родню, школьных товарищей, не гнушаясь и детсадовскими. А то и просто обратиться к молдавской общественности в целом: —  «Наших, кишиневских бьют! Все, кто умеет писать – на помощь». Тогда поток положительных комментов затопит один подло-злонамеренный. Очевидно, что “pavel”,  который  всегда чудодейственно возникает  на мое появление под вашими текстами, и также загадочно и внезапно исчезает,  в одиночку больше не справляется.

А теперь – внимание.

  1. Каждое Ваше слово – ложь.

Первое — Мы «рассоюзились» не из-за различий в поведенческом коде, а  потому, что Вы не выдержали, бедная, интенсивных похвал моей писанине в Гостевой со стороны Н.К. Как оказалось, у нее,  в отличие от Вас, есть благородная способность относиться к текстам, как к чему-то самодостаточному, независимо от приязни или неприязни к их авторам.   Именно поэтому, наверное, ей ничего не стоило так размашисто меня нахваливать независимо от моего отношения к ней. А я ведь над ее текстами довольно зло хихикала, в то время как Вы, ненавидя ее, осторожно и пугливо молчали. (Ник «Достоевский» и страх свой помните?) У нее ведь есть «связи» в толстых журналах», которые Вы давно и безнадежно мечтали осчастливить своими «нетленками», не правда ли? Не пришлось. Утешайтесь тем,что  проект «Русский Журнальный Зал» приказал долго жить. А еще тем, что за какие-то 20(?) долларов, которые редакция «Слово» взымает с авторов за высылаемый им авторский экземпляр, Вы можете наслаждаться интервью, взятом у Вас   в «Слове» же, хотя оно, состряпанное на удивление недаровитой рукой,  еще скучнее и длиннее  ваших.

Второе —  С Ниной я никогда не «союзилась», хотя все ее книги, кроме рекламируемой Вами, прочла. Персонально я с ней незнакома. Разговаривала с ней один раз в жизни, на автобусной остановке в Ариеле, кажется в 2013. М. Юдсон возвращался в Тель-Авив после нашего совместного визита к общему ариельскому знакомому, и мы все пошли проводить его. Пока ждали автобус,  Юдсону позвонила Нина. Я попросила у него  разрешения сказать ей несколько слов с его телефона, и пролепетала что-то восторженное о ее переводах и стихах (что повторено и в моей рецензии), и  что она есть счастливейшая из женщин,  так как рядом с ней живет living genius,  А. Воронель.  И как бы, мол, я хотела, сказать ему это глядя в  глаза. Нина ответила, что они нездоровы и не принимают, но я могу сказать это Воронелю по телефону. Пока не приехал юдсоновский автобус, и разумеется,  мне хотелось, чтобы он подольше не приезжал,  я сказала Александру о том, как меня поразила его книга «И остался Иаков один», а он успел меня похвалить за мою статью о гейском лобби в Америке, которую он напечатала у себя, пойдя из-за этого, как он сказал,  на разрыв с одним из либеральных авторов редколлегии своего журнала («22»).

Отличается реальный эпизод от той гадости, которой Вы опоросились  «в запальчивости своей», отвечая мне?

  1. Вы выставили на public domain, информацию личного характера, надыбленную Вами в ПРИВАТНОЙ беседе, неважно с кем. Это «опускает» Вас ниже плинтуса.
  2. С одной стороны — спасибо, Вам, милая, за преподнесенный урок.
    «Никогда не разговаривайте с неизвестными».
  3. С другой стороны,  драгоценнейшая Зоя,  выставив на всеобщее обозрение личное инфо другого человека, Вы поставили меня в очень странную ситуацию. Этим Вы перешли за флажки. Забудем, что переход на личности, а тем более, на личное инфо, запрещен правилами портала. Но Вы поступили не только противу правил, и не только низко, но и недальновидно, так как я ведь знаю о Вас ничуть не меньше, чем Вы обо мне. Но, Вы, видимо, решили, что моя врожденная порядочность, в которой Вы стопроцентно уверены (так же, как я была уверена в Вашей),  не позволит мне ответить Вам тем же.  В этом Вы оказались правы. Это было бы слишком пошло, а участие в пошлости это не моя прерогатива.

Ну, учтите, голубушка, что я хоть и пропитана с юности Толстым, к толстовцам себя не отношу. Если еще когда-нибудь Вы посмеете опороситься на публике чем-то подобным, то мне ничего не останется,  как предать гласности, ну, к примеру,  отрывки из своей личной переписки с одним необычайно уважаемым здесь, но к глубокому сожалению, покойным автором. Он  так убийственно смешно, как дано только ему,  прошелся по Вашему «творчеству», особенно, сравнивая те великие источники, которым Вы пытались подражать с вашими усилиями,   что мама не горюй.

А я, представьте, очаровательная Зоя, страстно Вас защищаю в этой переписке, не в том смысле, что Вы талантливы,  (в этих вопросах я никогда не иду против совести), а в том, что Вы человек замечательных качеств. Чтобы Вы понимали, что я не шучу,  я СЕГОДНЯ приведу Вам лишь одну цитату из нашей переписки. Но не заставляйте меня приводить другие. Зная Ваше непомерное «писательское» честолюбие, и связанную с этим склонность к депрессивным состояниям, это может Вас огорчить до такой степени, что в духовке сгорят пироги с вишней.

Вот как я пишу ему о Вас:

«З.,  из всех людей, которых я знаю и знала, — самый нормальный человек. А для пишущей еврейской женщины – это нечто небывалое. Здравомыслие изумительное, красивая, острая, умная, но выдержанная, варит обеды, печет по пятницам пироги с вишней, внучку забирает по выходным, на работу ходит, и  еще пишет. Короче, пиздец — каникулы. Я мужу своему тянула о ней рассказывать, чтобы он не понял, как крупно он влип со мной. Странно, что она, воплощение нормы, ко мне потянулась. Обычно ко мне тянутся «городские сумасшедшие». З. хорошо пишет, когда без мистики. Она умеет то, чего не умею я: описывать природу, волны морские, предметы. Я, к сожалению, пишу безОбразно (на втором слоге ударение). У меня скорее «character study», а не проза. Просто за недостатком дарования сосредотачиваюсь на людях..»

Он меня, правда, уверяет там, что я пишу ручкой Паркер с золотым наконечником. Но, короче,   похоже, что Вы во мне, как в человеке, не ошиблись. А я, как обычно..

Так что, я понятно себя выразила, да? Как только так сразу.  Обо всем напишу, что вспомню.  А на память я до сих пор не жаловалась. Помню про изнурительные просьбы замолвить о Вас словечко перед одной особой, чтобы Вы могли взять у ней интервью… Там интересный такой поворот был…Нет, не буду.

И последнее. Не об Нине, которую я ценю куда больше Вашего за ее великолепный дар,  вы бьетесь в истерике. Вы, как кто-то здесь правильно заметил, совершенно не выносите критики. (ну, если она не на уровне оплаты повара Биби). И чем она доказательней и профессиональней, тем  неистовей Вы делаетесь,  и тем больше теряете над собой контроль. Под одной Вашей рассказкой, помнится, было стерто чуть не  полсотни отрицательных комментариев. А Вы, вместо того, чтобы возмутиться этим безобразием, и заставить  вернуть вытертое на место, напротив, мобилизовали  все того же “pavel”,  подключив к нему вдобавок  друзей детства из провинциальной глубинки, где Вы росли.

Предварительные итоги, как у Трифонова:

Паустовского и последний роман Нины заменяем Герценом. В «Былое и Думы» особое внимание обращаем на главу о Бакунине. От Герцена  – к Алданову. Дальше —  как пойдут дела.

И помните, что я написала рецензию на Ваш текст, одобренную Модерацией, а Вы в ответ нанесли мне персональный удар.

Share
Статья просматривалась 156 раз(а)

1 comment for “На что пускается автор нетерпящий критики. Реплика.

  1. Соня Тучинская
    22 октября 2018 at 1:50

    «З.М., из всех людей, которых я знаю и знала, — самый нормальный человек. А для пишущей еврейской женщины – это нечто небывалое. Здравомыслие изумительное, красивая, острая, умная, но выдержанная, варит обеды, печет по пятницам пироги с вишней, внучку забирает по выходным, на работу ходит, и еще пишет. Короче, п..здец — каникулы. Я мужу своему тянула о ней рассказывать, чтобы он не понял, как крупно он влип со мной. Странно, что она, воплощение нормы, ко мне потянулась. Обычно ко мне тянутся «городские сумасшедшие». З. хорошо пишет, когда без мистики. Она умеет то, чего не умею я: описывать природу, волны морские, предметы. Я, к сожалению, пишу безОбразно (на втором слоге ударение). У меня скорее «character study», а не проза. Просто за недостатком дарования сосредотачиваюсь на людях..»

Добавить комментарий