Александр Габриэль. Попытка к бегству

Блажен не умирающий от скуки, катящийся подобно колесу – и граждане уткнулись в покетбуки да слушают в наушниках попсу. У граждан кайф – не жарко и не сыро; в их силах разогнать любую тьму. Им Бог всё время шлёт кусочки сыра за верное служение ему. И много ль толку, глядя в эти лица, кричать: «Да вы же звери, господа!»? Народ, имея шанс увеселиться, по этому пути идёт всегда. И нет бы, озаботясь, что-то взвесить, наметить траектории судьбе – им ближе клуб «Для тех, кому за 10», где хорошо с подобными себе. Бреди туда, куда направят ноги, спеши туда, куда тебя зовут. Блажен не умножающий тревоги, самим собой не вызванный на суд. Им ведом прикуп. К ним приветлив Сочи. Они актёры в собственном кино. «Живём, – они твердят, – один разочек. Смотреть назад – и глупо, и смешно». Им действия важнее размышлений, они неугомонны, как клопы; в кострах их жизней жаркие поленья разбрасывают искорок снопы.

Под сенью то совдепа, то госдепа до полусмерти я загнал коней. Но нет во мне азарта Джонни Деппа, чтоб гордым быть инакостью своей. Не будучи ни ушлым и ни дошлым, не пестуя безумие и злость, я постоянно застреваю в прошлом, как застревает в зубе рыбья кость. Влача тоску, как будто лошадь сбрую, свои надежды отнеся в ломбард, я мыслю – оттого не существую (простите, монсиньор Рене Декарт). Везде – азартный спор, вино из кубка, громокипящей жизни волшебство… А для меня в анализе поступка – залог несовершения его. Ну разве ж это сложно – песня хором?! Ведь все идут – и ты тянись вослед… Пора уж эти перья, белый ворон, покрасить в радикально чёрный цвет и раствориться в многоликой массе, исчезнуть, словно в водке – кубик льда, чтоб в новой возродиться ипостаси – и в дальний путь на долгие года… И буду ехать, сев в чужие сани, хоть это изначально не по мне…

Ведь обещал же – никаких стенаний, а сам – как Ярославна на стене. Печаль, подруга дней моих суровых, неужто не расстанешься со мной? Ужель среди хронически здоровых лишь я один – хронически больной?! Вы где-то есть: в америках, европах; попрятались, как в роще соловьи… Ужель приятно замерзать в окопах, когда давно закончились бои?! Ей-Богу, леопольды, выходите… И что с того, что нас попутал бес? Взгляните: солнца трепетные нити свисают с отутюженных небес. Откроем окна и откроем двери, с судьбой поговорим начистоту… А рядом – люди (и другие звери, порою очень милые в быту). И на плаву пока что наше судно, и ясен день, и даже ветер стих… Конечно, это трудно, очень трудно: понять, что мир превыше нас самих. И мы, не отыскав в себе ответа на всё, что у души пока в цене, в какой-то миг найдём источник света, законно расположенный извне. (Вот здесь читатель усмехнётся: «Ясно. Я эту всю драматургию знал. Всё было плохо, а теперь прекрасно. Назрел оптимистический финал») – Нет, автор сардонически развеет сию демагогическую ложь, поскольку с оптимизмом не имеет любовных отношений ни на грош, отнюдь не оглашая бодрым кличем свою квартиру (дом, микрорайон). Зато порою он философичен. А также иногда практичен он. Работай, веселись, грусти и бедствуй, ищи обходы и штурмуй редут…

Негоже жизнь считать попыткой к бегству.

Второй попытки точно не дадут.

Share
Статья просматривалась 561 раз(а)

2 comments for “Александр Габриэль. Попытка к бегству

  1. Soplemennik
    27 августа 2018 at 3:07

    Второй попытки точно не дадут.
    ===
    Куда уж яснее!

  2. Виктор (Бруклайн)
    26 августа 2018 at 20:14

    Александр Габриэль. Попытка к бегству

    Блажен не умирающий от скуки, катящийся подобно колесу – и граждане уткнулись в покетбуки да слушают в наушниках попсу. У граждан кайф – не жарко и не сыро; в их силах разогнать любую тьму. Им Бог всё время шлёт кусочки сыра за верное служение ему. И много ль толку, глядя в эти лица, кричать: «Да вы же звери, господа!»? Народ, имея шанс увеселиться, по этому пути идёт всегда. И нет бы, озаботясь, что-то взвесить, наметить траектории судьбе – им ближе клуб «Для тех, кому за 10», где хорошо с подобными себе. Бреди туда, куда направят ноги, спеши туда, куда тебя зовут. Блажен не умножающий тревоги, самим собой не вызванный на суд. Им ведом прикуп. К ним приветлив Сочи. Они актёры в собственном кино. «Живём, – они твердят, – один разочек. Смотреть назад – и глупо, и смешно». Им действия важнее размышлений, они неугомонны, как клопы; в кострах их жизней жаркие поленья разбрасывают искорок снопы.

    Под сенью то совдепа, то госдепа до полусмерти я загнал коней. Но нет во мне азарта Джонни Деппа, чтоб гордым быть инакостью своей. Не будучи ни ушлым и ни дошлым, не пестуя безумие и злость, я постоянно застреваю в прошлом, как застревает в зубе рыбья кость. Влача тоску, как будто лошадь сбрую, свои надежды отнеся в ломбард, я мыслю – оттого не существую (простите, монсиньор Рене Декарт). Везде – азартный спор, вино из кубка, громокипящей жизни волшебство… А для меня в анализе поступка – залог несовершения его. Ну разве ж это сложно – песня хором?! Ведь все идут – и ты тянись вослед… Пора уж эти перья, белый ворон, покрасить в радикально чёрный цвет и раствориться в многоликой массе, исчезнуть, словно в водке – кубик льда, чтоб в новой возродиться ипостаси – и в дальний путь на долгие года… И буду ехать, сев в чужие сани, хоть это изначально не по мне…

    Ведь обещал же – никаких стенаний, а сам – как Ярославна на стене. Печаль, подруга дней моих суровых, неужто не расстанешься со мной? Ужель среди хронически здоровых лишь я один – хронически больной?! Вы где-то есть: в америках, европах; попрятались, как в роще соловьи… Ужель приятно замерзать в окопах, когда давно закончились бои?! Ей-Богу, леопольды, выходите… И что с того, что нас попутал бес? Взгляните: солнца трепетные нити свисают с отутюженных небес. Откроем окна и откроем двери, с судьбой поговорим начистоту… А рядом – люди (и другие звери, порою очень милые в быту). И на плаву пока что наше судно, и ясен день, и даже ветер стих… Конечно, это трудно, очень трудно: понять, что мир превыше нас самих. И мы, не отыскав в себе ответа на всё, что у души пока в цене, в какой-то миг найдём источник света, законно расположенный извне. (Вот здесь читатель усмехнётся: «Ясно. Я эту всю драматургию знал. Всё было плохо, а теперь прекрасно. Назрел оптимистический финал») – Нет, автор сардонически развеет сию демагогическую ложь, поскольку с оптимизмом не имеет любовных отношений ни на грош, отнюдь не оглашая бодрым кличем свою квартиру (дом, микрорайон). Зато порою он философичен. А также иногда практичен он. Работай, веселись, грусти и бедствуй, ищи обходы и штурмуй редут…

    Негоже жизнь считать попыткой к бегству.

    Второй попытки точно не дадут.

Добавить комментарий