О «Футболе и поэзии» по-другому

Глупо бы было обсуждать и, тем более, осуждать без малого все человечество, которое  с античных времен и по сегодняшний день, на трибунах амфитеатров  и стадионов, или у телевизоворов  «болеет» за… И что самое интересное, будет продолжать «болеть», пока не погаснет  навсегда «дневное светило», т.е., до тех пор, пока  это неразумное человечество не вмерзнет окончательно в земную кору.
Но одна великая, не мне чета, женщина, не убоявшись этой поголовной привязанности большинства к соревновательным физическим упражнениям, произнесла внятные и обидные слова, и о тех, кто соревнуется, и о тех, кто за них «болеет».

Сегодня, когда человечество поголовно  «болеет за футбол», и даже я, кагбэ болея за Россию, отсмотрела  финальные пинальти в матче ее с Испанией, особое удовольствие доставляет припомнить то самое другое мнение, о котором сказано выше:

«Слово, ко мне обращенное Льва Ивановича Шестова, страстного Naturmensch’а и пешехода: — Мы тоже — и канавы перепрыгивали, и друг через друга прыгали, и на веслах сидели, и плавали, да еще как плавали! Но так… от чистого сердца. Не называлось это у нас — спорт.
И не было спортом.
Спорт есть движение как ремесло, то есть обратное детски-дикарско-животному, органическому, и целесообразному — разумному. Заменим движение как ремесло любым другим словом: чтение как ремесло, любовь как ремесло, еда, сон, молитва и т. д. и т. д. как ремесло. Все это будет или бессмысленно, или презренно. Когда же слово движение заменим в том же значении — тратой, а в данном случае даже расходом — сил, то увидим, что трата сил как ремесло — есть преступление там, где их не хватает для необходимого. Спортивная трата сил есть кража сил у тех, кто трудится, трата чужих, последних сил.
Каждый профессиональный спортсмен — вор, и я удивляюсь рабочему человеку, который не видит, что пот, проливаемый спортсменом — впустую! — жестокое издевательство над его труженическим потом. Не только не видит, но и последний свой труженический грош тратит на то, чтоб только своими глазами увидеть, как этот презренный пот — проливается и своими мозолистыми руками похлопать этому безделью.
Спорт есть трата времени на трату сил. Чужого времени и чужих сил. Ибо, если у тебя, как у отдохнувшего коня их избыток, то ты украл их у коня, который много работает. И здесь — на стадионе — ты их перед этим конем-тружеником — тратишь.«Здоровый дух в здоровом теле». Но если в теле вообще больше нет души, если она выбита из тела футбольными мячами? Если в голове вместо мыслей одни состязания?
— Позвольте, но таким образом развивается мускулатура и прогрессируют поколения!
— И у белки в колесе тоже развивается мускулатура, но какое нам дело до ее мускулатуры и мускулатуры всего беличьего рода?
Пустой труд — позор. Спорт, таков, каков он сегодня, — есть труд на свою мускулатуру, ради первенства среди себе подобных. Движущие силы спорта — физическая польза и суетность. В самом существе людского объединения — это крайнее выражение эгоизма. Ибо нельзя назвать пользой тот страшный голос, тот вопль, которым толпа встречает успешный удар — все равно чей: ракетки по мячу или кулаком по челюсти. Действие спортивных картин, которое развращает, увеличивает жестокость, в лучшем случае опустошает, нельзя не назвать преступным. Ниже спортммена только его зритель. Еще ниже.
Если к спортивным зрелищам добавим спортивную литературу («я в газетах читаю только спорт») — мы убедимся, что спорт, вместо проблематичного оздоровительного прогресса (ибо слишком много несчастных случаев и смертей), несет в себе духовную гибель поколения. Нельзя ценой гибели духа покупать здоровье тела!
И еще одно, последнее. Над спортом парит смерть. Пустая смерть — ни за что. Смерть, которую не оправдывает ни судьба, ни болезнь, ни воинский приказ, ни случай. Как работа спортсмена впустую, так и его смерть впустую. Как его пот — напрасен, так и его смертный пот — напрасен. И его спортивная смерть в такой же мере издевательство над нашей, как и вся жизнь. Отдал жизнь, чтоб прийти первым. Куда? К столбу.
Смерть, недостойная человека.
Единственный законный спорт — или гимнастика, или игра со всеми временными ограничениями, содержащимися в этих понятиях.

P.S.

Пару лет назад  впервые за всю свою длинную неинтересную жизнь — «болела». Причем — на стадионе. Хоккейный матч между «Chicago Blackhawks» и «San Jose Sharks» начинался в San Jose в 7:30. Билеты приобрел наш приятель, молодой москвич, поклонник Бродского, в свободное от профессиональной работы время — переводчик Китса и Одена и… страстный хоккейный болельщик, помимо того, что сам играет. Билеты на матч он купил в Москве. И на меня, не понимающую правил игры, тоже купил. Собственно, ради этого матча он и прилетел в Сан-Франциско… Да, вот че в мире то дееца. Не знаю, что удивительней, его прилет из Москвы на этот матч, или то, что билеты на него легко приобретаются нынче в той же Москве.

Прилетел он и мы поехали втроем. Приехали по его просьбе на час раньше. Он хотел купить футболки, кепки и прочую атрибутику «своей» команды. Да разве за «этим» может быть очередь? — спросила наивная я.
— Увидишь, — ответил он. Очередь выплескивалась на лестницу. Я отстояла ее вместе с ним и могу свидетельствовать, что, практически все, нужное для жизни, ну, кроме разве что женских тампонов, можно было приобрести в этом магазине. Но так как на любую тряпочку или кусок пластмассы было налеплено лого команды в виде кровожадной акулы с раскрытой пастью, стоило все это, от предметов домашнего обихода до курток, пледов и детских игрушек — ненормально дорого. По-крайней мере мне показалось — дорого. Но народ скуплялся как одержимый. Все, кроме нас, были в фирменных куртках или футболках «своих» команд, закупленных, по всей видимости, в прошлом сезоне. Мужики были при дамах, а дамы были тоже прикинуты в разнообразную фирму с лого, вплоть до пилоток в виде гнусно ухмыляющихся акул, натянутых на головы спортивных фанаток распахнутыми плюшевыми брюхами.

Там в очереди увидела, что у женщины одной американской на спине на футболке написано: Nabokov. Я к ней рванула, думала — это «свой среди чужих». Вызов, мол, такой гуманитарный- от любителей прекрасного — любителям спорта. А она, как выяснилось, понятия не имеет о Набокове — авторе «Лолиты». Просто «Nabokov» — это Евгений Набоков, ее любимый хоккеист из Sharks, бессменный вратарь команды до 2009-го года. А об этом уже, натурально, я сама не имела ни малейшего понятия. Оба, муж и гость, в два голоса смеялись над моей идиотической, не по годам, наивностью. И правильно делали, что смеялись.

Побывав на первом в своей жизни спортивном соревновании, я поняла, что называется, «не разумом, а всем существом своим», что «если завтра война», извержение вулкана или цунами, и это будет человечеству известно «сегодня», оно сегодня, невзирая ни на что,  побежит «болеть» за свои любимые команды, и запивая пивом картoфель фри с чесноком, будет самозабвенно скандировать: «Let’s go Sh-a-r-ks, Let’s go Sh-a-rk-s». Мне, к сожалению, было по барабану, кто выиграет, но я искренне завидовала невиданному энтузиазму, объединяющему в едином порыве 17-ть тысяч человек. Даже если они болели за разные команды.  Наблюдать за ними во время игры было истинным наслаждением.  Взрослые люди вокруг делались «изменчивы, как дети в каждой мине», и издавая по Цветаевой «тот страшный  вопль, которым толпа встречает успешный удар», они не смотрели на себя со стороны, не стыдились  ни безобразно разверстых  ртов, ни  вылезающих из орбит  глаз.

———————————-

Ну, а если вернуться к (вы, конечно, узнали)  Марине Цветаевой, то  в вышеприведенном отрывке из ее эссе «Альпинист», она выступает в качестве сверх-маргинала. Но история с «Набоковым», хочется мне верить, пришлась бы ей по душе.

Share
Статья просматривалась 278 раз(а)

1 comment for “О «Футболе и поэзии» по-другому

  1. Соня Тучинская
    4 июля 2018 at 23:42

    Глупо бы было обсуждать и, тем более, осуждать без малого все человечество, которое «болеет» страстно и с античных времен, на трибунах или у телевизоворов…И что самое интересное, будет продолжать «болеть» до полного угасания «дневного светила», т.е. пока оно, человечество, не вмерзнет окончательно в земную оболочку.
    Но одна великая, не мне чета, женщина, не убоявшись этой поголовной привязанности большинства к соревновательным физическим упражнениям, произнесла внятные и обидные слова, и о тех, кто соревнуется, и о тех, кто за них «болеет».

Добавить комментарий