Дмитрий Быков. Русский шансон

Я выйду заспанный с рассветом пасмурным,
С небес сочащимся на ваш Бермудск,
Закину за спину котомку с паспортом,
И обернусь к тебе, и не вернусь.

Ты выйдешь вслед за мной под сумрак каплющий,
Белея матово, как блик на дне,
И, кофту старую набросив на плечи,
Лицо измятое подставишь мне.

Твой брат в Германии, твой муж в колонии,
Отец в агонии за той стеной,
И это все с тобой в такой гармонии,
Что я б не выдумал тебя иной.

Тянуть бессмысленно, да и действительно —
Не всем простительно сходить с ума:
Ни навестить тебя, ни увести тебя,
А оставаться тут — прикинь сама.

Любовь? Господь с тобой. Любовь не выживет.
Какое show must? Не двадцать лет!
Нас ночь окутала, как будто ближе нет,
А дальше что у нас? А дальше нет.

Ни обещаньица, ни до свиданьица,
Но вдоль по улице, где стынет взвесь,
Твой взгляд измученный за мной потянется
И охранит меня, пока я здесь.

Сквозь тьму бесстрастную пойду на станцию
По мокрым улицам в один этаж —
Давясь пространствами, я столько странствую,
А эта станция одна и та ж.

Что Суходрищево, что Голенищево
Безмолвным “ишь чего!” проводит в путь
С убого-слезною улыбкой нищего,
Всегда готового ножом пырнуть.

В сырых кустах она, в стальных мостах она,
В родных местах она растворена,
И если вдруг тебе нужна метафора
Всей моей жизни, то вот она:

Заборы, станции, шансоны, жалобы,
Тупыми жалами язвящий дождь,
Земля, которая сама сбежала бы,
Да деться некуда, повсюду то ж.

А ты среди нее — свечою белою.
Два слезных омута глядят мне вслед.
Они хранят меня, а я что делаю?
Они спасут меня, а я их нет.

Share
Статья просматривалась 1 052 раз(а)

2 comments for “Дмитрий Быков. Русский шансон

  1. Виктор (Бруклайн)
    29 апреля 2018 at 16:08

    Дмитрий Быков. Русский шансон

    Я выйду заспанный с рассветом пасмурным,
    С небес сочащимся на ваш Бермудск,
    Закину за спину котомку с паспортом,
    И обернусь к тебе, и не вернусь.

    Ты выйдешь вслед за мной под сумрак каплющий,
    Белея матово, как блик на дне,
    И, кофту старую набросив на плечи,
    Лицо измятое подставишь мне.

    Твой брат в Германии, твой муж в колонии,
    Отец в агонии за той стеной,
    И это все с тобой в такой гармонии,
    Что я б не выдумал тебя иной.

    Тянуть бессмысленно, да и действительно —
    Не всем простительно сходить с ума:
    Ни навестить тебя, ни увести тебя,
    А оставаться тут — прикинь сама.

    Любовь? Господь с тобой. Любовь не выживет.
    Какое show must? Не двадцать лет!
    Нас ночь окутала, как будто ближе нет,
    А дальше что у нас? А дальше нет.

    Ни обещаньица, ни до свиданьица,
    Но вдоль по улице, где стынет взвесь,
    Твой взгляд измученный за мной потянется
    И охранит меня, пока я здесь.

    Сквозь тьму бесстрастную пойду на станцию
    По мокрым улицам в один этаж —
    Давясь пространствами, я столько странствую,
    А эта станция одна и та ж.

    Что Суходрищево, что Голенищево
    Безмолвным “ишь чего!” проводит в путь
    С убого-слезною улыбкой нищего,
    Всегда готового ножом пырнуть.

    В сырых кустах она, в стальных мостах она,
    В родных местах она растворена,
    И если вдруг тебе нужна метафора
    Всей моей жизни, то вот она:

    Заборы, станции, шансоны, жалобы,
    Тупыми жалами язвящий дождь,
    Земля, которая сама сбежала бы,
    Да деться некуда, повсюду то ж.

    А ты среди нее — свечою белою.
    Два слезных омута глядят мне вслед.
    Они хранят меня, а я что делаю?
    Они спасут меня, а я их нет.

    • Александр Биргер
      29 апреля 2018 at 21:13

      Богат и многолик русский поэт-христианин Дм. Льв. Быков…
      **
      … И если вдруг тебе нужна метафора
      Всей моей жизни, то вот она:

      Заборы, станции, шансоны, жалобы,
      Тупыми жалами язвящий дождь,
      Земля, которая сама сбежала бы,
      Да деться некуда, повсюду то ж.

      А ты среди нее — свечою белою.
      Два слезных омута глядят мне вслед.
      Они хранят меня, а я что делаю?
      Они спасут меня, а я их нет.
      ::::::::::::::::::::::::::::::::::::
      Быков Д.Л. (р.1967),
      *****
      ПОСЛАНИЕ К ЕВРЕЯМ
      «В сем христианнейшем из миров
      Поэты — жиды.»
      (Марина Цветаева)

      В душном трамвае — тряска и жар,
      как в танке, —
      В давке, после полудня, вблизи Таганки,
      В гвалте таком, что сознание затмевалось,
      Ехала пара, которая целовалась.
      Были они горбоносы, бледны, костлявы,
      Как искони бывают Мотлы и Хавы,
      Вечно гонимы, бездомны, нищи, всемирны —
      Семя семитское, проклятое семижды.
      В разных концах трамвая шипели хором:
      «Ишь ведь жиды! Плодятся, иудин корено!
      Ишь ведь две спирохеты — смотреть противно.
      Мало их давят — сосутся демонстративно!».
      Что вы хотите в нашем Гиперборее?
      Крепче целуйтесь, милые! Мы — евреи!
      Сколько нас давят — а все не достигли цели.
      Как ни сживали со света, а мы все целы.
      Как ни топтали, как не тянули жилы,
      Что не творили с нами — а мы все живы.
      Свечи горят в семисвечном нашем шандале!
      Нашему Бродскому Нобелевскую дали!
      Радуйся, радуйся, грейся убогой лаской,
      О мой народ богоизбранный — вечный лакмус!
      Празднуй, сметая в ладонь последние крохи.
      Мы — индикаторы свинства любой эпохи.
      Как наши скрипки плачут
      в тоске предсмертной!
      Каждая гадина нас выбирает жертвой
      Газа, погрома ли, проволоки колючей —
      Ибо мы всех беззащитней — и всех живучей!
      Участь избранника — травля, как ни печально.
      Нам же она предназначена изначально:
      В этой стране, где телами друг друга греем,
      Быть человеком — значит уже евреем.
      А уж кому не дано — хоть кричи,
      хоть сдохни, —
      Тот поступает с досады в черные сотни:
      Видишь, рычит, рыгает, с ломиком ходит —
      Хочется быть евреем, а не выходит.
      Знаю, мое обращение против правил,
      Ибо известно, что я не апостол Павел,
      Но, не дождавшись совета, — право поэта, —
      Я — таки да! — себе позволяю это,
      Ибо во дни сокрушенья и поношенья
      Нам не дано ни надежды, ни утешенья.
      Вот моя Родина — Медной горы хозяйка.
      Банда, баланда, блядь, балалайка, лайка.
      То-то до гроба помню твою закалку,
      То-то люблю тебя, как собака палку!
      Крепче целуйтесь, ребята! Хава нагила!
      Наша кругом Отчизна. Наша могила.
      Дышишь, пока целуешь уста и руки
      Саре своей, Эсфири, Юдифи, Руфи.
      Вот он, мой символ веры, двигавшей годы,
      Тоненький стебель последней моей опоры,
      Мой стебелек прозрачный, черноволосый,
      Девушка милая, ангел мой горбоносый.

Добавить комментарий