Татьяна Хохрина. Мемуар о праздновании Пасхи и Песах

Сегодня многие вспоминают свои детские и юношеские впечатления в связи с празднованием Пасхи, а мне и вспомнить особенно нечего. Вернее то, что есть, не такое уж благостное. Наверное, потому что я родилась в смешанной и к тому же атеистической семье, и религиозные праздники если как-то и упоминались в нашей невоцерковленной жизни, то исключительно в связи со жратвой.

А жратвой у нас в семье заправляла еврейская бабушка. И, хотя она пекла сумасшедшие по вкусноте и красоте куличи практически в промышленном количестве для всей зятьевой русской родни и друзей, все равно пасхальный стол у нее был чуток с акцентом. Потому что наравне с куличами, крашеными яйцами и пасхой, бабушка все равно выставляла фаршированную рыбу, форшмачок, бульон с креплах или с бабкой из мацы и кисло-сладкое мясо. Пост никто не соблюдал, мясное не отменял, так что был просто лишний повод собраться и вкусно закусить! Кстати, анализируя жизнь равно русской и еврейской половин своей семьи, я окончательно убедилась, что если люди ведут себя как люди всегда, а не только по праздникам, то посты необязательны, а Боженька любой ориентации их за грешников не держит и не наказывает!

Иногда с бабушкиными куличами, пасхой и другими подарками меня отправляли на несколько дней погостить к папиному брату. Сам дядька на религиозных моментах не сосредотачивался, а вот вторая жена его была тетка ужасно вредная, евреев сильно не любившая да еще ревновавшая мужнину родню к моей маме и нам с сестрой. Своих детей у них с дядькой не было, поэтому она у мамы и просила меня или сестру выдать не несколько дней поиграть в дочки-матери, но некоторые экзекуции нам учиняла, смысл которых я, правда, уловила только лет через двадцать . Так тетка звала в гости соседок и свою сестру, ставила меня перед ними, многозначительно товаркам подмигивала и начиналась инсталляция картины Иогансона «Допрос коммуниста».

«А что, вы там у себя, с бабушкой твоей, как ее-то, Цылией, все курочку наворачиваете да хлеб икоркой мажете?» — наворачивали мы не многое, а икру видели раз в пять лет во время болезни, но мне хотелось выглядеть в глазах тетки солидно и достойно и я отвечала утвердительно, а слушатели укоризненно цокали языками.

«А что, папку-то тоже хорошо кормите, как себя, или только он работает на вас?»,- продолжала тонкогубая иезуитка… Мне, балде, казалось, что мужчину в лучшем виде характеризует помощь семье по хозяйству и жертвенность своего мандарина в пользу детей, и я подбрасывала очередное полено в костер, разжигаемый под моим неправедным семейством:»Папа как с работы приходит, сразу бросается маме помогать убирать и стирать, а что повкуснее нам с сестрой подсовывает!» на самом деле жизнь моего папы не была столь беспросветна, но слушателям эти ответы ложились на сердце. Когда было сформировано все обвинительное заключение, тетка вывалила его моей маме, та плакала, папа смеялся, а нас с сестрой в тыл врага больше не отправляли.

Зато к русской бабушке мы сами летели как на крыльях , там было всегда тепло, уютно, вкусно и все любили друг друга, не глядя в календарь и паспорт. Так что мы привозили к бабушке Евдокии Андревне испеченные еврейской Цилей Львовной куличи, она мазала нам по куску хлеба форшмаком, другой бутерброд был с салом и торжествовала дружба народов!

Повзрослев, ни на запретные гулянки «на горке» у синагоги, ни на всенощные бдения я не рвалась, всегда остерегаясь толпы народа, а чаще атеистически пытаясь прорваться на ночные сеансы запретных фильмов, которые иногда крутили в Пасхальную ночь в центральных кинотеатрах, отвлекая народ от богослужения. Поэтому долгое время Пасха у меня ассоциировалась с Крестным Отцом, Челюстями и Однажды в Америке…

К синагоге я все же несколько раз прорывалась, влекомая, правда, тоже не верой, а слухами о веселой тусовке перед входом. Первый раз для храбрости я взяла с собой крепкого русского кавалера. Мы бодрым шагом двигались в сторону Армянского переулка, когда нас остановила какая-та женщина, отвела меня в сторонку и строго посоветовала:»Дочка, не гуляй с евреем!» Из чего я очередной раз понята, в каких же иллюзиях мы живем…А в следующий заход на Песах стояла жуткая жара, переулок был перекрыт милицейскими автобусами, народу было тьма, все пели и плясали, а у входа в синагогу стоял огромный, толстый, изнемогавший в шерстяной форме милиционер, который все время вытирал лиловое лицо и бритую голову уже мокрым полотенцем и устало повторял: «Граждане явреи! Не скопляйтеся, проходите быстрее в церкву!».

В общем всерьез слиться с истинно и глубоко верующими у меня не получилось и поздно теперь начинать, но и такие, как я, на что-то нужны, хотя бы потому, что не смотрим в метрики, не требуем пароля и обязательных условий, а просто радуемся человеческой радости, любым праздникам и тому, что у людей есть что праздновать!

Всем счастья, удачи и светлых праздников!

Share
Статья просматривалась 218 раз(а)

1 comment for “Татьяна Хохрина. Мемуар о праздновании Пасхи и Песах

  1. Виктор (Бруклайн)
    8 апреля 2018 at 15:17

    Татьяна Хохрина. Мемуар о праздновании Пасхи и Песах

Добавить комментарий