Наше прошлое будущее

Люди часто пытаются заглянуть в будущее. Иногда это возможно. Например, если прогноз был сделан умным человеком (Бертран Рассел 1920).

Российская революция — одно из величайших героических событий в мировой истории. Ее сравнивают с Французской революцией. Война породила в Европе настроения разочарования и отчаяния, перерастающие в потребность в новой религии. Большевизм и удовлетворяет эту нужду в новой религии. В большевизме сочетаются черты Французской революции и черты ислама времен его расцвета.

Самое важное в российской революции — это попытка осуществить коммунизм.
Но метод, при помощи которого Москва намерена установить коммунизм, — метод первопроходцев — суров и опасен, он настолько героичен, что об издержках его не задумываются. Порождаемые большевизмом революционные надежды сильнее за пределами России, чем в самой Советской республике. Суровая реальность ослабляет надежды тех, кто на себе испытывает диктатуру Москвы.

Только через поколение, они надеются, их мечта станет явью. Вряд ли эти уроки можно усвоить без откровенного обсуждения всех неудач, которые постигли Россию. Эти неудачи — следствие нетерпеливой философии, стремления создать новый мир без достаточной подготовки. Большевизм — не просто политическая доктрина, он еще и религия со своими догматами и священными писаниями. Коммунист — это человек, который разделяет целую систему определенных догматических верований. Они не носят научного характера (нет способов, которые позволили бы установить их истинность с определенностью). Привычка к абсолютной уверенности по поводу объективно сомнительных вещей. Значительная доля деспотизма, присущего большевикам, коренится в самой сути их социальной философии.

Коммунист убежден, что корень всех зол — частная собственность; он настолько убежден в этом, что не останавливается ни перед какими, даже самыми жесткими мерами. Маркс учил, что коммунизм придет с фатальной неизбежностью; это совпало с восточными чертами русского характера и привело к умонастроению, весьма похожему на убежденность ранних последователей Магомета. Сопротивление подавляется беспощадно. Их коммунизм поизносится, они же во все большей степени будут напоминать любое другое азиатское правление.

Правительство все силы тратит в первую очередь на решение двух задач: война и пропаганда. Милиция здесь играет куда большую роль в повседневной жизни, чем в других странах. И все же все нарушают закон почти ежедневно, причем никто не знает, нет ли в кругу его знакомых агентов ЧК. Существующее здесь правительство устойчиво. Оно может подвергнуться внутренним изменениям и легко могло бы сделаться бонапартистской военной автократией. Они все равно не погибнут. Россия вынесет любые лишения в будущем, как выносила их в прошлом. Русские приучены к нищете, как ни одна западная нация.

Принимающие большевизм становятся невосприимчивыми к доказательствам науки, ибо беспристрастное их исследование запрещается. Среди других религий большевизм, вероятно, ближе к магометанству, чем к буддизму или христианству. Магометанство и большевизм — практичны, социальны, неспиритуальны, ориентированы на завоевание господства в этом мире. Большевизм может погибнуть в России, но даже если это произойдет — возродится в другом месте, поскольку он идеально пригоден для промышленного населения в состоянии нищеты.

Метод насильственной революции, ведущей к диктатуре меньшинства, является особенно пригодным для создания привычек к деспотизму, которые останутся и после кризиса, их породившего. Преобладающее большинство будет попросту культивировать искусство правдоподобных сказок, чтобы с помощью обмана людей удерживаться у власти. Политические события происходят по воле меньшинства, поскольку большинство людей к политике равнодушно.

Согласно теории Маркса, то, что произошло, и должно было произойти. России ужасно повезло, что она не попала в еще более отчаянную ситуацию. Система, созданная насилием, и насильственное правление меньшинства неизбежно делают возможным тиранию и эксплуатацию. И следует ожидать, что в любой стране в аналогичных условиях власть попадет в руки безжалостных людей, по природе своей не обремененных любовью к свободе, которые не сочтут нужным ускорить переход от диктатуры к свободе. Возникла система, неприятно напоминающая прежнее царское правительство, являющаяся азиатской по своей централизованной бюрократии, секретной службе, атмосфере правительственного таинства и покорности террору. Несомненно, в будущем большевизм ожидают большие перемены. Но прошедшие три года дают материал для некоторых выводов.

В соответствии со своим обычным презрением к миротворческим методам, они пытались заменить вознаграждение за производительный труд террором.
Основной источник всей цепи зол лежит в большевистском мировоззрении: в его догматизме, ненависти и вере, что человеческую природу можно полностью преобразовать с помощью насилия. В принципах большевизма больше желания разрушить старое зло, чем создать новое добро. Именно по этой причине успехи в разрушении значительно больше, чем в созидании.
(Бертран Рассел 1920. Практика и теория большевизма – отрывки из книги)

Share
Статья просматривалась 578 раз(а)

1 comment for “Наше прошлое будущее

  1. Александр Биргер
    24 марта 2018 at 23:40

    «Российская революция — одно из величайших героических событий в мировой истории. Ее сравнивают с Французской революцией…»
    ::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::::
    «В Версале, вблизи здания, где заседало Национальное Собрание, какой-то парикмахер в то время придумал себе вывеску:
    «Здесь бреют духовенство, причесывают дворянство и делают головные уборы третьему сословию».
    Надо заметить, что в простонародной французской речи «брить» — значит разорять, разгромлять, «причесывать» — значит бить, таскать за волосы, а «делать убор, снаряжать» — бить палкой, исполосовать.
    —————————————————————
    Игорь Ю. — Б. Т. — 2018-03-20 20:41:50(48)
    Все примерно так, как сказано в статье Эпштейна….Очень боюсь, что именно информационная «революция» принесет миру то, что принесли слишком многие другие революции — ненависть и смерть. В размерах чисто революционных.
    При этом остаюсь при мнении, что под словом «революция» мы понимаем не совсем то, что есть настоящая революция.
    ————————————————————————————————
    Исаак Бабель. Гедали.
    – Революция – скажем ей «да», но разве субботе мы скажем «нет»?– так начинает Гедали и обвивает меня шелковыми ремнями своих дымчатых глаз.– Да, кричу я революции, да, кричу я ей, но она прячется от Гедали и высылает вперед только стрельбу…
    – Она не может не стрелять, Гедали, – говорю я старику, – потому что она – революция…
    – Но поляк стрелял, мой ласковый пан, потому что он – контрреволюция. Вы стреляете потому, что вы – революция. А революция – это же удовольствие. И удовольствие не любит в доме сирот. Хорошие дела делает хороший человек. Революция – это хорошее дело хороших людей. Но хорошие люди не убивают. Значит, революцию делают злые люди. Но поляки тоже злые люди. Кто же скажет Гедали, где революция и где контрреволюция? Я учил когда-то Талмуд, я люблю комментарии Раше и книги Маймонида. И еще другие понимающие люди есть в Житомире. И вот мы все, ученые люди, мы падаем на лицо и кричим на голос: горе нам, где сладкая революция?..
    Старик умолк. И мы увидели первую звезду, пробивавшуюся вдоль Млечного Пути.
    – Заходит суббота, – с важностью произнес Гедали, – евреям надо в синагогу… Пане товарищ, – сказал он, вставая, и цилиндр, как черная башенка, закачался на его голове, – привезите в Житомир немножко хороших людей. Ай, в нашем городе недостача, ай, недостача! Привезите добрых людей, и мы отдадим им все граммофоны. Мы не невежды. Интернационал… мы знаем, что такое Интернационал. И я хочу Интернационала добрых людей, я хочу, чтобы каждую душу взяли на учет и дали бы ей паек по первой категории. Вот, душа, кушай, пожалуйста, имей от жизни свое удовольствие.
    Интернационал, пане товарищ, это вы не знаете, с чем его кушают…
    Он застегнул свой зеленый сюртук на три костяные пуговицы. Он обмахал себя петушиными перьями, поплескал водицы на мягкие ладони и удалился – крохотным, одиноким, мечтательным, в черном цилиндре и с большим молитвенником под мышкой.
    Заходит суббота. Гедали – основатель несбыточного Интернационала – ушел в синагогу молиться.

Добавить комментарий