Михаил Юдовский. Эсфирь и Аман

– Моя царица, молю: прости,
не дай мне погибнуть зря.
Лишь ты сумеешь меня спасти
от виселицы царя.

Как ветер сдувает с дорог следы,
так быть им сметенным мне.
Поверь мне, я не желал беды
тебе и твоей родне.

Мое призванье и ремесло –
быть верным стране, царю.
Прости мне, если творил я зло,
не ведаю, что творю.

Пускай народ твой живет, цветя,
плодится и вдоль, и вширь.
Будь милосердна, его дитя,
царица моя Эсфирь.

– Дела твои и слова – обман.
Но ложь – ненадежный щит.
Мне стало мерзко с тобой, Аман,
и жалость во мне молчит.

Готов ты ползать червем нагим,
но трусость я не люблю.
Кто строит виселицы другим,
тот сам угодит в петлю.

– Моя Эсфирь, как прекрасен гнев
на дивном лице твоем!
Как будто солнце, осатанев,
обрушилось в водоем

и разбросало по глади его
золота полную горсть.
Царица моя, мое божество!
Твой некогда гордый гость,

на самом деле я твой слуга,
твой самый покорный раб.
Царева милость мне дорога,
однако я сердцем слаб.

Тебя душою боготворя
и чувствуя в ней разброд,
я ненавидел себя, царя,
родню твою и народ.

Ты, верно, скажешь, что это грех,
но это скорей тоска –
я был готов уничтожить всех,
кому ты была близка.

– Дела твои и слова – обман.
Сколько ни суесловь,
я не поверю тебе, Аман, –
не ведаешь ты любовь.

Чувству высокому чужда грязь,
щедрости чужд разбой.
Ступай же с Богом. Ты жалок, князь,
и холодно мне с тобой.

– Я жалок, что ж, – пожалей меня.
Я, кажется, мертв уже.
Сгорел последний язык огня,
и холод в моей душе.

Мечом распороты небеса,
и каплет заката кровь.
Эсфирь, мне страшно закрыть глаза –
я их не раскрою вновь.

Прошу, царица, сумей забыть
нечаянный наш раздор.
Неужто женщина может быть
безжалостна, как топор?

– Дела твои и слова – обман.
По ком этот стон и плач?
Мне стало тесно с тобой, Аман,
казнивший себя палач.

Идущим впредь по твоим следам
да зрится судьба твоя.
Не мне отмщенье, не я воздам
и пощажу – не я.

– Ну, что ж, Эсфирь. На одной земле
тягостно нам житье.
Но я прокляну, повиснув в петле,
тебя и племя твое.

Не знать вам отныне покой и мир
до самого Судного Дня.
Благодарю, царица, за пир.
Прощай. И помни меня.

– В речах бесноватых твоих дурман.
Кого страшит твоя месть?
Мне стало скучно с тобой, Аман.
Не будь глупее, чем есть.

Пусть полон ядом змеиный рот,
оскаленный в похвальбе –
благословил не ты народ.
И проклинать – не тебе.

Share
Статья просматривалась 604 раз(а)

1 comment for “Михаил Юдовский. Эсфирь и Аман

  1. Виктор (Бруклайн)
    1 марта 2018 at 2:44

    Михаил Юдовский. Эсфирь и Аман

    – Моя царица, молю: прости,
    не дай мне погибнуть зря.
    Лишь ты сумеешь меня спасти
    от виселицы царя.

    Как ветер сдувает с дорог следы,
    так быть им сметенным мне.
    Поверь мне, я не желал беды
    тебе и твоей родне.

    Мое призванье и ремесло –
    быть верным стране, царю.
    Прости мне, если творил я зло,
    не ведаю, что творю.

    Пускай народ твой живет, цветя,
    плодится и вдоль, и вширь.
    Будь милосердна, его дитя,
    царица моя Эсфирь.

    – Дела твои и слова – обман.
    Но ложь – ненадежный щит.
    Мне стало мерзко с тобой, Аман,
    и жалость во мне молчит.

    Готов ты ползать червем нагим,
    но трусость я не люблю.
    Кто строит виселицы другим,
    тот сам угодит в петлю.

    – Моя Эсфирь, как прекрасен гнев
    на дивном лице твоем!
    Как будто солнце, осатанев,
    обрушилось в водоем

    и разбросало по глади его
    золота полную горсть.
    Царица моя, мое божество!
    Твой некогда гордый гость,

    на самом деле я твой слуга,
    твой самый покорный раб.
    Царева милость мне дорога,
    однако я сердцем слаб.

    Тебя душою боготворя
    и чувствуя в ней разброд,
    я ненавидел себя, царя,
    родню твою и народ.

    Ты, верно, скажешь, что это грех,
    но это скорей тоска –
    я был готов уничтожить всех,
    кому ты была близка.

    – Дела твои и слова – обман.
    Сколько ни суесловь,
    я не поверю тебе, Аман, –
    не ведаешь ты любовь.

    Чувству высокому чужда грязь,
    щедрости чужд разбой.
    Ступай же с Богом. Ты жалок, князь,
    и холодно мне с тобой.

    – Я жалок, что ж, – пожалей меня.
    Я, кажется, мертв уже.
    Сгорел последний язык огня,
    и холод в моей душе.

    Мечом распороты небеса,
    и каплет заката кровь.
    Эсфирь, мне страшно закрыть глаза –
    я их не раскрою вновь.

    Прошу, царица, сумей забыть
    нечаянный наш раздор.
    Неужто женщина может быть
    безжалостна, как топор?

    – Дела твои и слова – обман.
    По ком этот стон и плач?
    Мне стало тесно с тобой, Аман,
    казнивший себя палач.

    Идущим впредь по твоим следам
    да зрится судьба твоя.
    Не мне отмщенье, не я воздам
    и пощажу – не я.

    – Ну, что ж, Эсфирь. На одной земле
    тягостно нам житье.
    Но я прокляну, повиснув в петле,
    тебя и племя твое.

    Не знать вам отныне покой и мир
    до самого Судного Дня.
    Благодарю, царица, за пир.
    Прощай. И помни меня.

    – В речах бесноватых твоих дурман.
    Кого страшит твоя месть?
    Мне стало скучно с тобой, Аман.
    Не будь глупее, чем есть.

    Пусть полон ядом змеиный рот,
    оскаленный в похвальбе –
    благословил не ты народ.
    И проклинать – не тебе.

Добавить комментарий