Марина Гарбер. Теперь не уезжают навсегда…

Теперь не уезжают навсегда –
отъезд как перемена антуража,
снега сошли и талая вода
у бастионов – вражеских и наших.
Теперь врагов я узнаю в лицо –
и почтальона, и соседа Тэда,
летящего то бодрою трусцой,
то в кожаном седле велосипеда.

Уже не важно, в прошлом ли, теперь,
на дальнем расстоянии ли, рядом,
кто из людей (зачеркнуто) теней
остался в освещеньи слеповатом
стоять за опальцованным стеклом
Борисполя – в конце такого года,
когда зима ломилась напролом,
мешаясь с серебром Аэрофлота.

Какая драма? Смена, переезд.
Не бойся, не проси, но вспомнить можно,
как светится багажный перевес,
чуть взбадривая хмурую таможню,
как в запад превращается восток –
должно быть, солнце в бок сместилось к ночи,
и счастлив ты, и так же одинок,
как Тэд-сосед – никак не одиноче.

Но вдруг не к месту вспомнишь, как с лотка
брала у бабки яблоки и сливу,
и что-то там слетало с языка
на суржике ее невыносимом, –
сшивательница времени, рапсод
с веревочным браслетом на запястье,
она язык переходила вброд,
кладя в кулёк копеечное счастье.

Тот странный звук отскакивал от стен,
брал в оборот – от головы до пяток,
и мнилось, полон полиэтилен
дарованных и неоплатных яблок.
А нынче – гладко тянется, что нить
вискозная, врезаясь под колено.
И можно плыть, а можно и не плыть –
не суетясь, легко, попеременно.

Share
Статья просматривалась 1 087 раз(а)

1 comment for “Марина Гарбер. Теперь не уезжают навсегда…

  1. Виктор (Бруклайн)
    26 января 2017 at 17:07

    Теперь не уезжают навсегда –
    отъезд как перемена антуража,
    снега сошли и талая вода
    у бастионов – вражеских и наших.
    Теперь врагов я узнаю в лицо –
    и почтальона, и соседа Тэда,
    летящего то бодрою трусцой,
    то в кожаном седле велосипеда…

Добавить комментарий