НИКТО НЕ ВИНОВАТ. Ч. 3. 101-й километр. Гл. 2. Пьяная планета.

2. ПЬЯНАЯ ПЛАНЕТА

1.
Всё метель в окне да дождичек.
Наточу китайский ножичек,
да разделаю селёдочку,
да налью в стаканчик водочку,
да лучок нарежу меленько,
выпью горькой, выпью беленькой.

Эко радости намешано!
Эко злой кручины бешеной!

Ох ты, жизнь моя-жистяночка,
мухомор ты мой-поганочка,
бурелом ты мой-болотина,
эко горя наворочено!

2.
Она выгребает с ведром огурцов на бродвей,
рука на отлёте – прогорклый дымок папиросы.
Асфальт уложила бригада восточных людей
от бани до почты, а дальше грунтовка и сосны.

А мне бы совсем не встречаться на этом пути
с помятой селянкой, которую вечно заносит.
«Мужчина, я пьяная… На-ка ведро! Проводи! –
под локоть берёт. – А зовут тебя, кажется, Осип?»

Молчу. Провожаю. Туманен и сбивчив рассказ:
мол, в «органах» муж, а у сына работа в спецназе.
«Не бойся, – она говорит. – Он в отъезде как раз».
Молчу. Понимаю, какая тут жуть безобразит.

Ну, вот и пришли. Возвращаю ведро и печаль,
и знаю, что пьяница-муж надоел ей до колик.
Как, всё-таки, жаль эту женщину бедную. Жаль.
И сын, он ведь тоже, по правде сказать, алкоголик.

О, как эти дни поселковые долги, пусты!
«Пора мне. Пора!» – как последняя сволочь,
долдоню.
И женщина плачет, и что-то бубнит, опустив
глаза, и дешёвую тушь вытирает ладонью.

3.
«Это первый мой. Водку любил. Алёша» –
показала на низкий зелёный холмик
рядом с ямой могильной, в которой ноша
стыла скорбная – Петенька-алкоголик.
Но в глазах материнских была такая
равнодушно-тупая к судьбе покорность,
что подумалось: «Вот и дошли до края:
лучше б это… снималась в дешёвом порно.
Не рожала б…» А бабка кивнула: «Эвон,
это третий мой – Саша». И тут к могиле
в состоянии, мягко сказать, нетрезвом
тощий хроник протиснулся. Что за силе
удалось его скрючить и алым носом
наградить, понимал абсолютно каждый.
Здесь, в посёлке Житково, таким вопросом
задаваться, как думать, с чего бы жаждой
кто-то мучим в пустыне… А бабка села
на скамеечку, вытерла глаз, махнула:
«Зарывайте!..» Страшно… Такое дело…
И в сторонку глянув, слегка зевнула.

4.
Быстров Серёга, тихий алкоголик,
Веруне говорит: – А ну тя, бля…
Она его домой зовёт: – Соколик,
пойдём уже! Ох, горюшко, рубля
последнего не жалко?.. Перегаром
тяжёлым на жену свою дыша,
бредёт Серёга. Небо всё пожаром
охвачено, а бедная душа
не видит ничего – не различает
Добра и Зла. Но так недалеко
шумит сосновый лес, необычаен,
загадочен, и чист, и, как стекло,
прозрачен, – да и что ему болезни?
По-прежнему он будет на Земле,
затерянной в необозримой бездне,
как некий уголёк живой в золе,
когда мы все бесследно
здесь исчезнем.

5.
Сидит у сельмага Смирнова Альбина
с бутылкой водяры, с бычками в томате.
Весь день вспоминает погибшего сына –
его замочили ногами в стройбате.

А небо синей, чем обычно бывает
в начале весны – среднерусское небо.
У сгнившей скамейки из лужи лакает
хромая дворняга и скачет нелепо.

Альбина вздохнёт, пятернёю размажет
дешёвую тушь, и хрипато, но тускло
кому-то на небе, как трезвая, скажет:
– А что мне осталось? Бухло и закуска!..

6.
А в сельмаг я сунулся на голову, на трезвую,
попросить картонную тару бесполезную.
Славка-грузчик вытащил: – Да хоть сто бери!
Как оно случилось-то? Сдуру – мы в Твери
сняли ночью с трактора в гараже детали,
двум барыгам скинули, крепко, ну, поддали.
Эх, березки тонкие, мужики плечистые!
Срок мотал на Севере, вышел по амнистии.
Водочка «Сибирская», колбаса «Имперская».
Вся ты поломатая, злая, изуверская,
жизнь моя, безделица, крепкий узелок, –
он сказал и ящиков пару приволок.
Сели, два стаканчика, тухлый сервелат:
– Слышь, Серёга, косточки до сих пор болят!
Мазь одну, припарочку, прописала докторша.
А давай-ка выпьем-ка,
эх, да за свободу!
То-то же!..

7.
Дочь умерла в болезни, а сынок
погиб от рук бандитов, и осталась
она одна. Россия, сосны, жалость
и снегопад. Никто не одинок.

И вот сосед приходит с пузырём –
двенадцать дней гудит большая пьянка.
Они поют про трупы возле танка,
про то, что жить так хочется… Умрём,
забудемся, растаем в темноте,
но эти двое будут вспоминаться
с тоской своей,
с «добавим, Клавка, кваса»,
с дождями смытой
датой на кресте.

8.
Шатались деревья, дома и труба
котельной, когда Павлюченко Серёга,
хуля и начальство, и Господа Бога,
зарплату, сдурев, пропивал до рубля.
И не было силы на свете такой,
чтоб эту кривую судьбу распрямила.
Ушла от него, натерпевшись, Людмила,
так он утешал себя левой рукой.
И как-то зашёл он, бухой, за сарай,
да там и упал, заглядевшись на звёзды.
Февральская ночь и крутые морозы –
когда бы не ватник, возможно, что в Рай
попал бы он тут же. Но утром нашли,
отрезали ноги и пенсию дали.
Теперь он глядит на карельские дали
и слушает, как опыляют шмели
кипрей у крыльца. Но детишек чужих
увидев, ладонью глаза вытирает,
вздыхает, и музыка в доме играет,
и ласточка сверху над крышей кружит.

9.
Лучше всех выполняла на курсе
нормативы она ГТО,
вышла замуж, дочурке Ирусе
перешила чужое пальто.

Но поздней закрутило, заело –
муж уехал, и дочка ушла,
и в стране, непонятное дело,
Перестро… не понять ни шиша!

Тяжелее железного лома
в снегопады у дворника жизнь.
Вот уже ни зарплаты, ни дома –
только сон и небесная синь.

Ясноглазая девочка Лида
уронила свои костыли,
и лежит бесноватая Кривда
с пузырём у сельмага в пыли.

10.
Словно пришельцы из аппарата,
выйдут работать два землекопа.
Звякнет о влажный камень лопата.
Тут мне и Гарвард! Тут и Европа!

Тут и смешаться, как снегопаду,
с грубой землицей русскоязычной.
Двое на доску скользкую сядут,
скинут брезент сырой, рукавичный,

– Вмажем, Алёха! Знатный чудила
умер – писал ненужные книги!..
Вынут «Зубровку». Страшная сила
Матерь-Уганда, Замбия, Нигер.

Share
Статья просматривалась 938 раз(а)

9 comments for “НИКТО НЕ ВИНОВАТ. Ч. 3. 101-й километр. Гл. 2. Пьяная планета.

  1. Soplemennik
    23 октября 2016 at 10:33

    От Москвы 101-й километр — точно Киржач.
    Картина 1:1.

  2. Игорь Юдович
    23 октября 2016 at 5:05

    Спасибо надоумившим прочесть. То, что талантливо, нет сомнений, но то, что талант такой неожиданный — очень интересное личное открытие. В данном случае — это талант явно выпадающий из традиции, как поэтической (это как бы проза в стихах, нет никаких привычных поэтических «завитушек»), так и «тематической». Во всяком случае, мне, оторванному от русскоязычной поэзии уже около 30 лет, так видится.

    • Сергей Николаев
      23 октября 2016 at 5:48

      Спасибо, Игорь. Рад, что вам понравилось.

  3. Борис Дынин
    22 октября 2016 at 3:19

    Очень сильно.
    Я удивлен малому количеству откликов на стихи Сергея Николаева. Вот только А. Биргер и И. Костяковская. Возможно, потому что тяжело откликаться: «Прекрасно» на эту картину жизни. Мне думается, что если бы все части «Никто не виноват» были бы опубликованы как одно целое в журнале «7 искусств», все произведение получило бы высокую оценку у читателей.

    • Сергей Николаев
      23 октября 2016 at 2:27

      Борис, скоро вас ждёт совсем неожиданный поворот, когда можно будет говорить «прекрасно». Не знаю, стоило ли
      публиковать всё целиком — слишком большой объём, чтобы сразу всё прочитать.

    • Инна Костяковская
      23 октября 2016 at 16:44

      Тут не только большой талант поэта, но и огромный труд вложен.
      Поэтому, думаю, можно даже написать: «Восхитительно!»

      • Сергей Николаев
        24 октября 2016 at 1:48

        Спасибо, Инна. Труд, действительно, большой. Стихов, которые сюда не вошли, черновиков мегабайты…

  4. Александр Биргер
    22 октября 2016 at 2:22

    Сергей Николаев
    21 Октябрь 2016 at 0:45
    Это не единственное возможное мнение
    🙂
    :::::::::::::
    АБ
    Конечно, не единственное. Кто спОрит.
    А стихи хорошИ:

    ***
    А небо синей, чем обычно бывает
    в начале весны – среднерусское небо.
    У сгнившей скамейки из лужи лакает
    хромая дворняга и скачет нелепо.
    6.
    Эх, березки тонкие, мужики плечистые!
    Срок мотал на Севере, вышел по амнистии.
    Водочка «Сибирская», колбаса «Имперская».
    Вся ты поломатая, злая, изуверская,
    жизнь моя, безделица, крепкий узелок, –
    он сказал и ящиков пару приволок.
    Сели, два стаканчика, тухлый сервелат:
    – Слышь, Серёга, косточки до сих пор болят!
    Мазь одну, припарочку, прописала докторша.
    А давай-ка выпьем-ка,
    эх, да за свободу!
    То-то же!..
    8.
    Шатались деревья, дома и труба
    котельной, когда Павлюченко Серёга,
    хуля и начальство, и Господа Бога,
    зарплату, сдурев, пропивал до рубля.
    И не было силы на свете такой,
    чтоб эту кривую судьбу распрямила.
    Ушла от него, натерпевшись, Людмила,
    так он утешал себя левой рукой.
    И как-то зашёл он, бухой, за сарай,
    да там и упал, заглядевшись на звёзды.
    Февральская ночь и крутые морозы –
    когда бы не ватник, возможно, что в Рай
    попал бы он тут же. Но утром нашли,
    отрезали ноги и пенсию дали.
    Теперь он глядит на карельские дали
    и слушает, как опыляют шмели
    кипрей у крыльца. Но детишек чужих
    увидев, ладонью глаза вытирает,
    вздыхает, и музыка в доме играет,
    и ласточка сверху над крышей кружит.

    9.
    Тяжелее железного лома
    в снегопады у дворника жизнь.
    Вот уже ни зарплаты, ни дома –
    только сон и небесная синь.

    Ясноглазая девочка Лида
    уронила свои костыли,
    и лежит бесноватая Кривда
    с пузырём у сельмага в пыли.
    10.
    Словно пришельцы из аппарата,
    выйдут работать два землекопа.
    Звякнет о влажный камень лопата.
    Тут мне и Гарвард! Тут и Европа!

    Тут и смешаться, как снегопаду,
    с грубой землицей русскоязычной.
    Двое на доску скользкую сядут,
    скинут брезент сырой, рукавичный,

    – Вмажем, Алёха! Знатный чудила
    умер – писал ненужные книги!..
    Вынут «Зубровку». Страшная сила
    Матерь-Уганда, Замбия, Нигер.

    • Александр Биргер
      22 октября 2016 at 6:20

      Борис Дынин 22 Октябрь 2016 at 3:19
      Очень сильно.
      Я удивлен малому количеству откликов на стихи Сергея Николаева.
      … Возможно, потому что тяжело откликаться: «Прекрасно» на эту картину жизни. Мне думается, что если бы все части «Никто не виноват» были бы опубликованы как одно целое в журнале «7 искусств», все произведение получило бы высокую оценку у читателей.
      :::::::::::::::::::::::::::::
      Oчень может быть…
      С.Н. недавно начал печататься в Блогах . У читателей, утомлённых дискуссиями Хиллари К. Дональд Т., а также — своими делами, руки не дотянулись. Да и не все интересуются стихами. Однако, уважаемый Борис Дынин, нас уже трое 🙂

Comments are closed.