Лев Лосев, «ПАМЯТИ ПСКОВА»

***

Когда они ввели налог на воздух
и начались в стране процессы йогов,
умеющих задерживать дыханье
с намереньем расстроить госбюджет,
я, в должности инспектора налогов
натряшийся на газиках колхозных
(в ведомостях блокноты со стихами),
торчал в райцентре, где меня уж нет.

Была суббота. Город был в крестьянах.
Прошелся дождик и куда-то вышел.
Давали пиво в первом гастрономе,
и я сказал адье ведомостям.
Я отстоял свое и тоже выпил,
не чтобы особо экономя,
но вообще немного было пьяных:
росли грибы с глазами там и там.

Вооружившись бубликом и Фетом,
Я сел на скате у Гремячей башни.
Река между Успеньем и Зачатьем
несла свои дрожащие огни.
Иной ко мне подсаживался бражник,
но, зная отвращение к поэтам
в моем народе, что я мог сказать им.
И я им говорил: «А ну дыхни».

Примечание:  авторская орфография и синтаксис сохранены.

Share
Статья просматривалась 1 133 раз(а)

7 comments for “Лев Лосев, «ПАМЯТИ ПСКОВА»

  1. Soplemennik
    14 июля 2016 at 4:51

    Борис Тененбаум — 2016-07-13 20:48:14(272)

    Мне Л. Лосев напоминает Хармса.
    ==
    Да, наверное — отношение к иронии у них похоже.
    ——————————————————————————
    Лосев современнее Хармса, более, что-ли, политизирован;
    м.б. поэтому он много симпатичнее (мне).

  2. Сергей Чевычелов
    13 июля 2016 at 19:34

    Прошу прощения у дам (как там у Булгакова «Дамы здесь ни при чем, дамам это все равно»).

    La pornographie naive

    Как-будто черепаха
    сидит в пещере паха.

    Вытягивает шею,
    завидевши траншею.

    Во глубину стремится,
    пока не заструится

    в ответ на это рвенье
    как-будто наслажденье.

    Тогда мгновенно никнет
    и вновь сидит, не пикнет,

    высиживает яйца
    и сам себя стесняется.

    Мне Л. Лосев напоминает Хармса. Особенно здесь:
    Петренко вскочил в половине восьмого.
    Неясен был сон и кошмарен к тому ж.
    Петренко сказал непечатное слово,
    включив над собою мучительный душ.

    Пока пригорала и булькала каша,
    Петренко будил своих сына и дочь.
    Вставали в кроватках Витюша и Даша.
    За окнами медленно таяла ночь.

    Текла по кастрюльке горелая пенка,
    и ложки скрипели, и после восьми,
    жуя на ходу, одевался Петренко
    и долго и нежно прощался с детьми.

    И, пообещав им игрушки и сласти,
    спешил на работу, оставив детей
    во власти двух женщин, живущих во власти
    дурных настроений и странных идей.

    • Борис Тененбаум
      13 июля 2016 at 20:43

      Мне Л. Лосев напоминает Хармса.
      ==
      Да, наверное — отношение к иронии у них похоже.

  3. Борис Тененбаум
    13 июля 2016 at 18:21

    ***
    Знаем эти толстовские штучки:
    с бородою, окованной льдом,
    из недельной московской отлучки
    воротиться в нетопленый дом.
    «Затопите камин в кабинете.
    Вороному задайте пшена.
    Принесите мне рюмку вина.
    Разбудите меня на рассвете».
    Погляжу на морозный туман
    и засяду за длинный роман.

    Будет холодно в этом романе,
    будут главы кончаться «как вдруг»>:
    будет кто-то сидеть на диване
    и посасывать длинный чубук,
    будут ели стоять угловаты,
    как стоят мужики на дворе,
    и, как мост, небольшое тире
    свяжет две недалекие даты
    в эпилоге (когда старики
    на кладбище придут у реки)-

    Достоевский еще молоденек,
    только в нем что-то есть, что-то есть.
    «Мало денег, — кричит, — мало денег.
    Выиграть тысяч бы пять или шесть.
    Мы заплатим долги, и в итоге
    будет водка, цыгане, икра.
    Ах, какая начнется игра!
    После старец нам бухнется в ноги
    и прочтет в наших робких сердцах
    слово СТРАХ, слово КРАХ, слово ПРАХ.

    Грусть-тоска. Пой, Агаша. Пей, Саша.
    Хорошо, что под сердцем сосет…»
    Только нас описанье пейзажа
    от такого запоя спасет.
    «Красный шар догорал за лесами,
    и крепчал, безусловно, мороз,
    но овес на окошке пророс…»
    Ничего, мы и сами с усами.
    Нас не схимник спасет, нелюдим,
    лучше в зеркало мы поглядим.

    • Сергей Чевычелов
      13 июля 2016 at 18:54

      Все знают, что гусары ходили к цыганам, например, в «Яр» и приглашали цыган в кабинет.. Но, и цыгане в свободные от выступлений вечера приглашали в гости своих постоянных заказчиков.
      Очень любопытные воспоминания одного из последних гусар России.
      http://regiment.ru/Lib/B/12/3.htm

      «Яр» славился знаменитым цыганским хором. После выступления на сцене цыган можно было пригласить в кабинеты. Особым шиком считалось снять кабинет на двоих и заказать цыган. Удовольствие, конечно, не из дешевых, но уж гулять так гулять! Цыганский хор был и в ресторане «Стрельна». В огромном зале под стеклянной крышей среди множества тропических растений стояли небольшие столики. Зимой, когда Москва утопала в снегу, приятно было выпить шампанское в такой экзотической обстановке.
      Цыгане пели не только в «Яре» и «Стрельне», но и в частных домах. Их ночные выступления порой затягивались до утра и всегда заканчивались песней: «Спать, спать, нам пора отдохнуть». Рестораны находились в Петровском парке, туда со временем переселилось и большинство московских цыган. Быт московских хоровых цыган практически ничем не отличался от быта зажиточных русских мещан. Богатые цыгане из хористов имели собственные дома, держали русских кухарок, горничных, дворников, посылали детей в частные гимназии. Их более бедные родственники жили во флигелях этих домов или в наемных домах. В свободные от выступлений вечера цыгане приглашали в гости своих постоянных заказчиков. Я никогда не заказывал цыган и не ходил к ним в гости, в отличие от некоторых моих полковых товарищей, которые во время войны часто вспоминали, как они ходили в гости к цыганам с цветами, коньяком и конфетами.

  4. Сергей Чевычелов
    13 июля 2016 at 14:28

    Вот еще из Льва Лосева, для размышлений. Судя по всему о готовящейся депортации?

    АПРЕЛЬ 1950

    Вижу: вот он идет с медосмотра
    С дифтерийной прививкой в плече,
    И ребенка жидовская морда
    Розовеет и жмурится в нежном апрельском луче.

    Как известно, в периоды Ирода дети
    Улыбаются сами себе.
    Поднимается жар. Зажигается свет в кабинете.
    Корифей дифтерита в сапогах зашагал по судьбе.

    Он уже выбирает из русского списка комочки еврейских фамилий.
    Он в ночи-сортировочной составляет товарные поезда.
    Но зачем прививается славянская тяжесть крылий?
    Ах, зачем нам ширококрылость тогда?

    Как слезу не сглотнуть в этом первом полете,
    Если сверху не то, что виднее – родней
    Трубы, крыши да в воробьином помете
    Триумфальные спины коней.

  5. Борис Тененбаум
    13 июля 2016 at 11:52

    Вниманию С.Чевычелова:

    «Вооружившись бубликом и Фетом,
    Я сел на скате у Гремячьей башни,
    река между Успеньем и Зачатьем
    несла свои дрижащие огни» — etc

Добавить комментарий