Александр Пушкин. В еврейской хижине лампада…

Александр Пушкин Джулиан Генри Лоуэнфельд (перевод)
В еврейской хижине лампада

В одном углу бледна горит,

Перед лампадою старик

Читает Библию. Седые

На книгу падают власы.

Над колыбелию пустой

Еврейка плачет молодая.

Сидит в другом углу, главой

Поникнув молодой еврей,

Глубоко в думу погруженный.

В печальной хижине старушка

Готовит позднюю трапезу.

Старик, закрыв святую книгу,

Застежки медные сомкнул.

Старуха ставит бедный ужин

На стол и всю семью зовет.

Никто нейдет, забыв о пище,

Текут в безмолвии часы.

Уснуло всё под сенью ночи.

Еврейской хижины одной

Не посетил отрадный сон.

На колокольне городской

Бьет полночь. – Вдруг рукой тяжелой

Стучатся к ним. Семья вздрогнула,

Младой еврей встает и дверь

С недоуменьем отворяет –

И входит незнакомый странник.

В руке его дорожный посох…

A lantern in a Jewish hovel

Small in a corner, flickers, pales,

Beneath that lantern an old man

Re-reads the Bible. His grey hairs

In curled locks fall upon his book,

While a young Jewish woman weeps

Above a cradle lying empty.

Across the hut, in his thoughts steeped,

Head downcast, her young husband sits,

And ponders something very deeply.

And in that sad hut an old woman

Prepares the meager evening meal.

Closing his Holy Book, the old man

Now folds it shut with clasps of brass.

His old wife sets down their poor supper

And calls the family to eat.

But no one comes, heedless of food.

The silent hours slip away.

All slumbers ’neath night’s vaulting murky,

The Jewish hovel, all alone,

Withstands sleep’s happy visitation.

The bell-tower of their small town

Strikes midnight. Suddenly a knocking,

Dread, pounding, startles them. They shudder,

The young Jew get up, quite unnerved,

Opens the door with shock and horror,

And in lumbers an unknown wanderer,

Holding a heavy walking staff…

Share
Статья просматривалась 866 раз(а)

Добавить комментарий