Теория Маркса: некотрые моменты анализа

 

О Марксе и его теории написаны горы книг.  От безусловно хвалебных до безусловно критических.  В числе последних выделяется книга Бём- Баверка, изданная недавно на русском языке.  Для настоящей публикации я выбрал три отрывка из главы своей новой книги.  В них освещаются моменты, которые – насколько я могу знать – у других авторов отсутствуют.  Иными словами, на суд читателя представляются результаты моих собственных наблюдений.  Цитаты из Маркса даются по стандартному изданию I тома «Капитала».

1.Трудовая теория ценности Маркса

В одном из писем к Энгельсу в период работы над «Капиталом» Маркс изложил схему своей теории. Начал он так: «Ценность – начисто сводится к количеству труда; время как мера труда…»

Всю свою жизнь Маркс полагал, что в построении своей теории ценности и обмена он следовал за Рикардо, и начал поправлять его лишь тогда, когда дошел до нестыковок с капиталом. Между тем Маркс — возможно (и даже скорее всего), не вполне отдавая себе в том отчет, — с первых же шагов сделал то, на что никогда не мог решиться его предшественник.

Вспомним. Рикардо говорил об относительной ценности обмениваемых товаров. Относительная, она же меновая, ценность – это меновая пропорция. Мысль Рикардо можно сформулировать так: если товар а обменивается на товар b, то количество а так относится к количеству b, как трудоемкость единицы а относится к трудоемкости единицы b.  Притом, эта пропорция проявляется не обязательно по каждому товару и в каждом акте обмена, а по совокупности товаров и в долгосрочном плане.  Как общая тенденция.  Не в каждом конкретном случае обмена стула на 3 топора, а по всем обменам стульев на топоры, скажем, в течение года.

Что мы видим у Маркса? Он говорит: вот меновая пропорция:

a = xb.

Такое соотношение «невозможно понять», если не допустить, что с обеих сторон равенства находится некая «однородная субстанция». В самом деле, если мы говорим, что 1 кг золота равен 10 т железа, то мы имеем в виду не равенство самих металлов в указанных количествах, а равенство чего-то такого, что может соизмерить золото с железом. Вот это «что-то такое» и есть затраченный труд. Маркс говорит не об относительной ценности, которая пропорциональна затратам труда. Для него ценность и есть затрата труда, измеренная рабочим временем. Ценность буквально отождествляется с трудоемкостью. Ценность 1 кг железа равна, допустим, 100 человеко-часам труда.

Перед тем Маркс старательно демонстрирует нам, что ценность не есть некое свойство, внутренне присущее товару.  Он решительно отрицает, что в основе ценности не могут лежать полезные свойства вещей.  И теперь он как бы (или в самом деле) не понимает, что в его построениях — вещь, кроме присущих ей полезных свойств, приобретает еще одно объективное свойство – трудоемкость, она же – «стоимость» (ценность, на адекватном языке).

Поначалу может показаться, что различие между подходами Рикардо и Маркса малосущественное и скорее казуистическое. Дальше увидим, что благодаря этому различию Маркс, еще не преодолев ни одного из затруднений, доставшихся ему в наследство, создал себе дополнительные трудности.

Двойственный характер труда

Итак,  имеем обмен стула на три топора.  И не забудем о различии в трудовой деятельности столяра и кузнеца.  Столяр работает пилой, рубанком, стамеской, молотком, дрелью. Кузнец машет тяжелым молотом. В обоих случаях расходуются мускулы, калории… Столяр может вонзить себе занозу, кузнец может получить ожог раскаленным прутом. Там и тут расходуются нервы…

 

По Марксу, один труд приравнивается к другому в определенной пропорции, причем оба измеряются не чем иным, как рабочим временем. На каком основании между столь разнохарактерными работами может устанавливаться какое-либо равенство?

Маркс говорит: нужно различать два качества в одном и том же виде труда. С одной стороны, это конкретная трудовая деятельность – со всеми ее приемами и особенностями, – преследующая определенный результат – скажем, тот же стул. Это конкретный труд. С другой же стороны, любая трудовая деятельность представляет собой просто «расходование человеческой рабочей силы», «расходование человеческого мозга, мускулов, нервов, рук и т.д.» Это абстрактный труд. Столяр расходует свои мускулы, нервы и пр. Кузнец тоже расходует свои мускулы, нервы и пр. Вот в этом смысле, т.е. как абстрактный труд, затрачиваемый на изготовление товаров, стул может быть приравнен к трем (как мы допустили) топорам. Именно абстрактный труд представлен в ценности товаров.

Первое затруднение

Понятие абстрактного труда, устраняя различие в приемах, движениях и т.п., не снимает другого различия, а именно: в какой мере за 1 час столяр и кузнец «расходуют» свои мускулы и нервы? Или для большего контраста: кузнец и часовщик, шахтер и монтажник радиосхем? Ведь у всех них не только характер труда различен, но и расход мускулов и нервов за 1 час может быть различным…

Маркс чувствует этот момент и потому заводит разговор о «простом среднем труде». По отношению к последнему, говорит он, «сравнительно сложный труд означает только возведенный в степень или, скорее, помноженный простой труд, так что меньшее количество сложного труда равняется большему количеству простого».  Скажем,

1 час труда часовщика = 10 часам труда кузнеца… Или, наоборот, 10 часов труда часовщика = 1 часу труда кузнеца?

Кстати, какой из этих видов труда более прост или сложен, чем другой? Или оба они – сложные? Тогда мы должны понимать, что, например,

1 чел.-час кузнеца = 2 часа простого труда, а 1 чел.-час работы часовщика = 20 часам простого труда. Собственно, это и значит, что час работы часовщика равен 10 часам работы кузнеца. Так что вопрос остается прежним: как можно соизмерить различные виды труда?

Маркс отвечает, что все эти вещи «устанавливаются общественным процессом за спиной производителей и потому кажутся последним установленными обычаем».

Примерно так говорил еще Рикардо. Но ведь он говорил только о соотношении трудоемкостей двух товаров – и не сегодня на рынке, а в конечном счете, по всей массе того и другого товара. Стул делается втрое дольше топора, ну и относительная ценность их тяготеет к такой же пропорции.

Рикардо не сказал, что ценность выражается количеством овеществленного труда. А Маркс сказал: коли стул идет за три топора, значит, кто-то соизмерил все, что относится к затраченному труду: и расход мускулов, и расход нервов, и расход голосовых связок, когда молотобоец нечаянно роняет молот себе на ногу. Кто-то должен уметь все это сосчитать и соизмерить. Хотя бы приблизительно, хотя бы в среднем. Как же быть с этим? Вернее, как же все это происходит на рынке?

Маркс ответа не дает. Выходит, «общественный процесс» измеряет и соизмеряет затраты «абстрактного труда», возводит в степень (или умножает?) «простой» труд, чтобы уравнять его со «сложным»? Все это делает «общественный процесс» – сам, без кузнецов, столяров, часовщиков и разных там грузчиков да слесарей-водопроводчиков?

Объяснение Маркса основывается только на одном: существует «общественный процесс», который как-то (согласимся с этим) устанавливает обменные пропорции на рынке.  Сегодня, впрочем, так и говорят: рынок устанавливает цены.

Но из того факта, что рынок сам устанавливает цены, никак не вытекает, что он делает это именно по теории Маркса.

Если муравьиная куча – это доказательство способности шамана обращать людей в муравьев,[1] тогда, конечно, само существование рыночных цен доказывает, что Маркс правильно объяснил, как они формируются. Только при таком условии.

Эквивалентность обмена

Резюмируя теорию ценности Маркса, отметим, что он изначально и всегда держался мнения, что обмен должен быть эквивалентным.  Как же иначе?  Если обмен не-эквивалентен, тогда один что-то выигрывает, а другой что-то теряет, верно же?  Каждый может выигрывать в отношении потребительских свойств товара, но не его ценности. Маркс принял правило эквивалентности обмена без мучительных размышлений, как само собой.  Как видно, ему даже в голову не приходило, что обмен может быть взаимовыгодным.

«Но так как цены – единственные чувственно воспринимаемые элементы всего процесса, так как их высоту можно точно измерить, и обыденная жизнь беспрестанно выдвигает их перед нами, то не трудно было впасть в ошибку, будто их величина есть существенный момент обмена, а являющиеся в акте мены количества благ – эквивалентны», — пишет другой экономист (здесь и далее в цитате курсив автора — ЕМ).

«Это привело, — продолжает цитируемый автор, —  к неисчислимому ущербу для нашей науки: исследователи в области явлений цены напрягали все свои усилия для решения проблемы сведения предполагаемого равенства между двумя количествами благ к его причинам, и одни искали эти причины в затратах одинакового количества труда на данные блага, другие – в равных издержках производства; возникал даже спор о том, отдаются ли блага в обмен одно на другое, потому что они – эквиваленты, или блага потому эквивалентны, что в акте мены отдаются одно за другое, тогда как в действительности нигде не бывает такого равенства в ценности двух количеств благ».[2]

Первый том «Капитала» вышел в 1867 г.  Работа Карла Менгера вышла в 1871 г.  То есть, писалось это примерно в те же годы, что и I том «Капитала», и тоже на немецком языке.  Но принадлежат две книги к разным мирам.  Одна открывает новую эпоху в науке, другая пытается оживить то, что уже давно лежит на кладбище истории мысли.

Менгер дает самый простой довод против идеи эквивалентности обмена.  Вот между двоими происходит обмен шила на мыло, а назавтра они вдруг могут захотеть поменяться обратно.  Почему бы нет, если обмениваются эквиваленты?  Однако жизнь говорит иное.  «Попробуем на хлебном рынке купить хлеб и тут же продать его, прежде чем изменились условия конъюнктуры, или в один и тот же момент продать какой-нибудь товар и такой же купить, и мы легко убедимся, что разница между ценой при спросе и предложении – не простая случайность, но общее явление народного хозяйства».[3]  Но это так, предисловие.  Главный аргумент Менгера строился на возвращении слову ценность его изначального смысла: это не свойство вещи (как созданной трудом), а отношение человека к вещи.  Не два предмета взаимно оценивают друг друга – их оба оценивают люди.

 

Продолжение следует

 

[1] См. у Борхеса, новелла «Сообщение Броуди».

[2] Карл Менгер. «Основания политической экономии».  См. Карл Менгер. Избранные работы. Издательский дом «Территория будущего». М, 2005, с. 200.

[3] Там же, с. 202.

Share
Статья просматривалась 654 раз(а)

1 comment for “Теория Маркса: некотрые моменты анализа

  1. Александр Биргер
    24 марта 2016 at 1:10

    Объяснение Маркса основывается только на одном: существует «общественный процесс», который как-то (согласимся с этим) устанавливает обменные пропорции на рынке. Сегодня, впрочем, так и говорят: рынок устанавливает цены.
    Но из того факта, что рынок сам устанавливает цены, никак не вытекает, что он делает это именно по теории Маркса….
    Главный аргумент Менгера строился на возвращении слову ценность его изначального смысла: это не свойство вещи (как созданной трудом), а отношение человека к вещи. Не два предмета взаимно оценивают друг друга – их оба оценивают люди.
    ::::::::::::::
    «Возвратить слову ценность его изначального смысла», пробиваясь через нагромождения словес, — дело не легкое …

Comments are closed.