«Новояз» Джорджа Оруэлла: отношение к естественным языкам и тенденции к развитию.

«НОВОЯЗ» ДЖОРДЖА ОРУЭЛЛА: ОТНОШЕНИЕ К ЕСТЕСТВЕННЫМ ЯЗЫКАМ И ТЕНДЕНЦИИ К РАЗВИТИЮ.

Новоя́з (англ. Newspeak) — вымышленный язык из романа-антиутопии Джорджа Оруэлла «1984».
Из Википедии: в романе новоязом называется язык тоталитарного общества, изуродованного партийной идеологией и партийно-бюрократическими лексическими оборотами, в котором слова теряют свой изначальный смысл и означают нечто противоположное (например, «Война — это мир»). Смысл — иронически о нелепом, созданным вопреки нормам и традициям языка. Моделью для построения новояза послужили официальные документы современных Оруэллу тоталитарных режимов Третьего рейха и сталинского СССР.

Оруэлл включил в роман «ПРИЛОЖЕНИЕ. Принципы новояза», в котором излагаются основные его положения.
Новояз был сконструирован таким образом, чтобы его словами легко можно было выразить дозволенные идеологией значения — «ни одно слово не было идеологически нейтральным», писал Оруэлл.

Для этого из него исключались слова, имеющие нежелательные значения, а те из них, которые сохранялись, были очищены ото всех «лишних» значений. Оруэллом приводится следующий пример: слово «свободный» по – прежнему существовало в новоязе, но употреблять его можно было лишь в таких выражениях, как: «Собака свободна от блох» или « Поле от сорняков свободно». Употребить же подобное понятие в привычном смысле – «политически свободен» или « свободен интеллектуально» — было нельзя, поскольку политической и интеллектуальной свободы не существовало даже в качестве общих представлений, и они неизбежно становились безымянными»[1].
Бесчисленное множество слов, таких, как «честь», «справедливость», «мораль», «интернационализм», «демократия», «религия», «наука», просто перестали существовать.

Верноподданность партии Оруэлл сравнивает с той непреклонностью веры в единого Б-га, которую исповедовали древние евреи. «От члена Партии требовалось, чтобы взгляды его были подобны верованиям древнего иудея, который, не ведая ни о чем, понимал лишь, что любой другой народ поклоняется « фальшивым богам». Ему и нужды не было знать, что богов этих зовут Ваал, Осирис, Молох, Астарта и т.д. Быть может, чем меньше он знал о них, тем лучше было для его правоверности. Есть Иегова и его заветы, а стало быть, все боги с другими именами или иными атрибутами – фальшивые боги. В том же духе и член Партии знал, какое поведение считается правильным, любые возможные отклонения от него представлял очень смутно, в общих словах»[2].

По словам Оруэлла, словарь новояза хотя и был родственен нашему языку, все же невелик, более того постоянно изыскивались способы его сокращения. В сущности, от всех иных языков новояз отличался тем, что словарный запас его уменьшался, а не рос.

Но из этих слов неясно, как следует относиться к новоязу. Может, это — искусственно созданный язык? Из чего исходил Оруэлл в построении новояза? Что послужило его прообразом?

В Википедии говорится, что многие приёмы, использованные при конструировании новояза являются естественными для некоторых групп языков: так, использование сложносокращённых слов характерно для русского и немецкого, словообразование путём добавления к слову префиксов и суффиксов — для агглютинативных языков и т. д. Не может служить признаком новояза само по себе образование эвфемизмов, которое также является естественным языковым процессом. Кроме того, любой язык содержит в себе отдельные элементы новояза, поскольку любому естественному языку присуща регулятивная функция (воздействие на адресата с целью создать у него определённое представление о предмете или побудить его к совершению каких-либо действий).

Но было бы ошибкой ограничиться этим утверждением. Оно не раскрывает всех сторон конструирования новояза. Как будет видно из дальнейшего изложения, в лингвистическом аспекте новояз представляет гораздо больший интерес. И в данной статье мы хотим сосредоточить внимание именно на этом.

Оруэлл не был лингвистом. Но что в первую очередь бросается в глаза в построении новояза? Как это ни покажется удивительным, но в построении и словообразовании новояза Оруэлл следовал общим закономерностям древнего языкотворчества. В чем это нашло проявление?

Оруэлл пишет, что грамматика новояза отличалась двумя особенностями. Первая — чисто гнездовое строение словаря. Любое слово в языке могло породить гнездо. Никакой этимологический принцип тут не соблюдался; словом-производителем могли стать и глагол, и существительное, и даже союз. Это позволяло расширить гнездо до немыслимых прежде размеров. Таким образом были образованы, например, слова «едка», «яйцевать», «рычёвка», «хвостистски» (наречие), «настроенческий», «убежденец».
В современном языкознании гнездовой способ является наиболее перспективным подходом к изучению словообразования.
Если оставить в стороне утрированный характер новообразованных слов Оруэлла, то можно сказать, что такой способ словообразования типичен для древнего языкотворчества.
Подтверждением этого служит структура корневых гнезд иврита, в которых производным от общего корня являются, и существительное, и глагол и прилагательное. К примеру: адир (властитель, начальник), адир (сильный могучий) и адар ( возвеличаться, прославляться), лэхэм (хлеб, пища, снедь) и лахам (есть, кушать, но также бороться, воевать). Или бэгэд (одежда, личина, обман, притворство) и багад (надевать, таиться, скрыться).

Конечно, прямой параллели между словообразовательными гнездами новояза и структурой корневых гнезд иврита провести нельзя. Разница и принципиальная в том, что слова в новоязе этимологически не связаны, в то время, как слова, образующие корневые гнезда иврита, связывает семантическая общность. В новоязе Оруэлл использует лишь общую схему построения, внешне сходную с древней группировкой слов.

В «Приложении» Оруэлл пишет, что новояз делал невозможным какие-либо отклонения от господствующей политической позиции. Это достигалось тем, что слова новояза вбирали в себя максимально широкий смысловой круг обозначаемых понятий.
Кроме того, создавались слова, соединяющие в себе два противоположных значения («белочёрный»): применяемые по отношению к союзнику, они приобретали положительное звучание, по отношению к врагу — отрицательное».

Если отвлечься от идеологической подоплеки новояза, то можно видеть, что в этом Оруэлл тоже следует общим закономерностям древнего словотворчества. В архаических языках слова заключали в себе неизмеримо большую семантическую емкость, чем это представляется нашему сознанию. Кроме этого, одно и то же слово могло обозначать совершенно противоположные значения.

В процессе исторического развития значение слова не оставалось неизменным. Оно изменялось. Но, как писал Марр, создание нового слова происходило без аннуляции старого, т.е. новое слово не упраздняло прежнего слова. Обозначение другого понятия закреплялось за тем же словом до перехода в свою прямую противоположность. Два противоположных предмета и, казалось бы, противоположных понятия обозначались одним словом.

В подтверждение этого обратимся к ивриту.

Так, слово און (он) на древнееврейском языке — это «сила», «могучие», «родотворная сила», «усилие», но также «насилие», «мучение», «страдание», «скорбь».

Или слово рофэ (врач), рафа ( лечить, заживлять рану, врачевать). От слова рафа производится противоположное ему по значение слово — рафаим ( усопшие, покойники) [3]. Это выглядит некоторым лингвистическим курьезом, но древняя языковая мысль устанавливала такие связи между предметами и явлениями, которые, на наш взгляд, кажутся необычными и странными.

Так, глагол לחמ(лахам) соединяет в себе два понятия: а) есть, кушать и б) бороться, воевать.
Синонимичен этому глагол טרף(тараф) — рвать, терзать, истязать, но вместе с этим — снабжать пищей, питать.

Далее Оруэлл отмечает такую отличительную особенность грамматики новояза, как «почти полную взаимозаменяемость различных частей речи». Словообразование упрощалось радикально. Любое слово в языке могло использоваться как глагол, существительное, прилагательное или наречие. Между глаголом и существительным в том случае, когда они одного корня, нет никаких различий. Например, слово think («думать»), выполняя роль одновременно глагола и существительного, заменило слово thought («мысль»), которое служило и существительным и глаголом.
Здесь Оруэлл как бы воссоздает картину древнего словообразования, когда части речи еще не были дифференцированы, а существовали лишь имена.
О том доисторическом состоянии речи свидетельствует Библия, если обратиться к ней как фольклорному материалу или живой старине, обращающей быль в легенду, притом в древней записи, о чем писал Марр.
«И нарек человек имена всем скотам, и птицам небесным, и всем зверям полевым» (Быт. 2:20). Т. е. был длинный период, многие эпохи, когда не было категории глаголов, были имена, те имена, которые впоследствии стали известны в грамматике под названием имен существительных и прилагательных, раньше также не различавшихся.
Для Марра не существовало вопроса, что было раньше — имя или глагол:
«все глаголы человеческой речи произведены от имен существительных и равно не различавшихся с ними имен прилагательных» [4].

Находит ли это отражение в иврите? Как мы видим из нижеследующих примеров, глаголы в нем сохраняют именной характер.
Исходным является назначение предмета или его функция, от которой глагол берет свое происхождение: ключ (мафтэах) и открывает (потэах), тамар (пальма) и тамар (вздыматься, возноситься), цэмах (растение) и цамах (выростать), лэхэм(хлеб, снедь) и лахам (принимать пищу, есть) и пр.

«Стремится ли язык удалить из глагола всякий признак именных свойств, придается ли глаголу то обозначение, которое формально выражает его истинную функцию» — по этим параметрам проводил различие между языками и их сравнение в грамматическом отношении В. фон Гумбольдт.

Помимо глагола, от существительного в новоязе точно так же можно было произвести любое прилагательное, как, например: «пальтовый», «жабный», от них — соответствующие наречия и т. д.

В этом видится прямая аналогия с древним языкотворчеством. В доисторических языках между прилагательными и существительными не было четких различий. Первоначально названия свойств — не что иное, как название тех предметов, которые являлись носителями этих свойств. Поэтому все прилагательные, с точки зрения происхождения, были производными от названия предмета.

Если присмотреться к следующим словосочетаниям в иврите, то мы увидим, что название предмета и его признак имеют одну языковую основу и общее происхождение: мара (желчь) и мар (горький), адама (земля) и адом (красный), адир (властитель, начальник) и адир (сильный могучий), саир (козел) и саир (волосатый, косматый) и т.д.

Более того, Оруэлл пишет, что прилагательные в новоязе имели две степени сравнения: “лучше” и “более лучше”. Этому также прямая аналогия в иврите: טוב тов – хорошо, хороший, יתר טוב йотер тов – еще лучше, более хороший, גדולгадоль — большой, יתר גדולйотер гадоль – еще больше.

К особенностям построения Оруэлл относил то, что в новоязе для любого слова могло быть построено отрицание при помощи приставки un- («не»). Это позволяло сильно сузить словарное гнездо; например, отпадала необходимость в слове bad («плохой»), когда его можно было заменить словом ungood («нехороший»).

Здесь также можно провести параллель с ивритом: давар (слово, речение, вещь, предмет, что-нибудь), а с отрицательной частицей לא «не» — пустое, безделица.
Или глагол חשב хашав (почитать, ценить, уважать), от которого образуется наречие с помощью отрицательной частицы לא — לא חשוב (неважно).

Также в новоязе были устранены всякого рода особенности в образовании множественного числа существительных, в их склонении, в спряжении глаголов.
Эти особенности грамматических форм в новоязе не могут не вызывать некоторых параллелей с грамматикой иврита.
Согласно Ф. Шапиро [5], древнееврейский язык помимо черт, которые свойственны всем семитическим языкам, отличают следующие особенности:
а) отсутствие падежей в именах и замена падежных окончаний синтаксическими словосочетаниями, частицами и предлогами;
б) наличие двойственного парного числа имен существительных;
в) отсутствие категории времени. Окончательную основу в виде трех основных времен – прошедшего, настоящего и будущего – категория времени нашла только в новом иврите.
По Гумбольдту, в тех языках, где падежи образуются при помощи предлогов, которые добавляются к слову, там грамматическая форма отсутствует, а существуют лишь два слова, грамматические отношения между которыми, можно лишь условно предположить. Как он полагал, тот язык, который не имеет различий в роде, падеже, страдательном или среднем залоге — этих пробелов уже не восполнит.

Таким образом, можно сказать, что новояз обнаруживает более тесную связь с естественными языками, чем то, на что указывает Википедия. Оруэлл обращается к самым истокам словообразования или древнему языкотворчеству с его упрощенной грамматикой, отсутствием различий между частями речи, гнездовым строением слов.

В нашем сознании новояз прочно укрепился с тоталитарным режимом.
Но вопреки, казалось бы, этому неопровержимому факту с противоположным суждением выступает в своей полемической статье «Новояз Оруэлла и языковые тенденции» некто В.А.Чудинов ( http://chudinov.ru/oruell).

По его мнению, «Англия была НЕ ТОТАЛИТАРНОЙ, но упрощала свой язык. Но так как Оруэлл не был лингвистом, и ни немецкого, ни русского языка НЕ ЗНАЛ, поэтому обобщить языковые тенденции в них он НЕ МОГ
В противоположность этому русский язык, который в сталинское время был основан на русской литературе XIX века, при тоталитарном режиме сохранялся. Зато в постсоветское время, ПРИ ДЕМОКРАТИИ стал стремительно деградировать.
Из этого следует, что Оруэлл сознательно приписал недостатки демократии тоталитарному режиму. Ему было важно скомпрометировать советский строй любой ценой, и он спокойно пошел на этот подлог»[6].

Эти высказывания мы оставляем за скобками. Интерес в другом: исчез ли новояз с исчезновением тоталитарных режимов? Есть ли у него тенденции к развитию в современном мире? В каком значении он употребляется в наше время?

Продолжение.

ЛИТЕРАТУРА

1.Оруэлл Джордж «1984». Издательство «КАПИК», 1992, с.220
2. там же, с.224
3. Штейнберг О.Н. Еврейский и халдейский этимологический словарь к книгам Ветхого Завета. Вильна, 1878 greeklatin.narod.ru/hebdict/ind…
4. Марр Н.Я. Яфетидология.- Жуковский-Москва, Кучково поле, 2002, с. 347
5. Шапиро Ф. Очерки истории иврита. Сборник статей. – Тель-Авив, Иврус, 2000, с. 113

Share
Статья просматривалась 887 раз(а)

Добавить комментарий