«А при чем здесь мышление?»(к вопросу о взаимосвязи языка и мышления).Окончание.

В то время, как « гипотеза Сепира-Уорфа» обрела известность, имела резонанс в научных кругах, а ее авторы снискали успех и славу, в другой части Света на грани депрессии находился французский ученый Леви-Брюль, будучи морально сломлен обрушившимся на него шквалом критики после выхода в свет его книги «Сверхъестественное в первобытном мышлении». Она также посвящена культуре примитивных племен, их нравам, обычаям, особенностям языка и мышления.
Что же вызвало такие ожесточенные нападки критиков на Леви-Брюля, который был «одним из скромнейших и при этом наиболее революционно мыслящих ученых Франции», по словам Н.Я Марра. В чем заключалась его концепция?

Сделаем небольшое отступление. Средоточием научных споров конца 19-го и начала 20-го веков был вопрос о том, применим ли эволюционный подход к изучению психологической природы человека? В чем загадка эволюции психики от животного до человека и от примитивного человека до представителя культурного народа?
Можно ли считать, что эта эволюция происходила путем постепенного и медленного накопления изменений?
Наконец, чем отличается мышление первобытного человека от культурного, существует ли до-логическая стадия мышления, предшествующая логическому мышлению?

Знаменитый немецкий ученый Э.Геккель (1834 – 1919), сформулировавший общий биогенетический закон, видел решение проблемы мышления и речи в принципе эволюционного развития. Установленные естествознанием черты сходства между фило — и онтогенезом, как он полагал, лежат и в основе развития мышления и речи. По его убеждению, все в мире развивается на основе одинаковых законов и представляет собой «длинную лестницу развития».
Поэтому развитие культурного человека от примитивного он считал простым продолжением развития от животного до человека.

Но взгляд на культурно-исторический прогресс, как «однонаправленный подъем по лестнице», разделяли не все ученые. Среди них самую бескомпромиссную и даже враждебную позицию по отношению к эволюционизму занимал К. Леви-Строс. Он считал, что прогресс произошел не в мышлении, а в том мире, в котором жило человечество, «всегда наделенное мыслительными способностями». По его мнению, способы мышления у примитивного и культурного человека не отличаются, и в примитивном мышлении работает та же логика, что и в мышлении научном.
Его критика не обошла стороной и Зигмунда Фрейда. На его книгу «Тотем и табу» с подзаголовком «О некоторых соответствиях в психической жизни дикарей и невротиков» он откликнулся язвительным замечанием, что «скорее существует соответствие психической жизни у дикарей и психоаналитиков» [1], чем то, на что указывает Фрейд.

В противоположность взглядам Леви-Строса его «полутезка» Леви-Брюль утверждал, что умственная деятельность дикарей отличается качественно от мышления современного человека. Как бы предвидя будущую критику, он предупреждал, об «искушении думать, что между нашим и первобытным мышлением существует только количественное различие» [2]. Леви-Брюль считал, что примитивный человек мыслит иначе, чем современный, и его психологический механизм или способ мышления не совпадает с механизмом мышления культурного человека.

Согласно Леви-Брюлю, своеобразие менталитета первобытного человека заключается в том, что его представления о существах и явлениях, реальности, среди которой он живет, мистичны и управляются законом сопричастия. Член племени чувствует свое мистическое единство с группой своих соплеменников, свое мистическое единство с животным и растением, со всей живой и неживой природой. По своей природе первобытные люди – метафизики.

Их мышление не повинуется законам нашей логики, оно имеет свой тип причинности. То, что смежно во времени, хотя бы в очень удаленных между собой пунктах, легко воспринимается первобытным человеком за предметы и явления, причинно связанные между собой. Это мышление по принципу «после этого – значит вследствие этого», где причина часто меняется со следствием.
С точки зрения содержания представлений, первобытное мышление является мистическим, а с точки зрения ассоциативных связей, оно, по определению Леви-Брюля, является пра-логическим.
Примитивный человек не имеет понятий, абстрактные родовые имена для него совершенно чужды, а характер обобщения предметов у него заключается в том, что разнородные предметы он рассматривает как тождественные.

Способ восприятия откладывает отпечаток и на самый способ употребления слова. Общая направленность примитивного языка состоит в том, чтобы описывать форму, очертания, положение предмета, в особом «внимании, уделяемом им для выражения тех деталей, которые в наших языках остаются невыраженными или подразумеваемыми» [3].

Такое же обилие форм существует для передачи различных видов действия, обозначаемого глаголом. Примитивный человек не уделял внимания категориям наклонения и времени. То, что было достигнуто в этом отношении, принадлежит к более поздним периодам развития языка.

Неспособность к абстрагированию особенно четко выявляется в счетных операциях. Первобытный человек никогда не считает отвлеченно. Для него число неотделимо от пересчитываемых предметов.

Здесь явно напрашивается параллель с наблюдениями и описаниями Уорфом языка индейского племени хопи. Но в отношении языка и его связи с мышлением между двумя этими концепциями существует принципиальное расхождение.

«Что значит объяснить психическое явление? — Без генетического анализа не только нельзя быть уверенным, что не принимаешь следствия за причины, но даже невозможно поставить самый вопрос об объяснении», писал выдающийся ученый Л.С.Выготский[4], который по масштабу своей научной деятельности далеко опережал мировую науку, а по своей скромности, вряд ли, уступал Леви-Брюлю.

В плане его слов теория Уорфа, игнорирующего закономерности древнего архаического мышления, представляет как раз тот случай, когда «следствие принимается за причины». Ошибкой Уорфа, как и других исследователей, является изучение продукта примитивного мышления в статике или поперечном разрезе.
Подход Выготского к этой проблеме в корне отличен.
Он писал, что « развитие – это ключ к пониманию всякой высшей формы», какими являются такие высшие психические функции, как речь и мышление.

Чтобы анализировать язык и мышление, надо иметь представление, как развивалась человеческая психика человека на последовательных этапах его исторического развития, поскольку всякое настоящее развитие базируется на прошлом развитии.
В рамках этнической психологии он выделял «психологию примитивных народов», подразумевая под этим сравнительный анализ психической деятельности современного человека и первобытного «примитива».

Подходя исторически к развитию психики, Выготский указывал, что культурное развитие мышления обнаруживает тесную связь с историей развития человеческого языка. Как он установил, закономерности примитивного мышления находят свое отражение и в особенностях раннего этапа языкового развития.
.
Выготским была разработана теория «комплексного мышления», раскрывающая закономерности раннего языкового мышления. Он считал, что все языки в своем развитии проходят через эту стадию. Надо сказать, что Выготский не использовал теорию комплексного мышления применительно к какому-либо конкретному языку, ограничиваясь в своих исследованиях рассмотрением отдельных примеров. Но его разработки, открывающие новые подходы к изучению древнего языка, могут быть с полным основанием приложимы к подобным исследованиям.

В плане этого иврит представляет уникальный случай для изучения словообразования и построения его корневых гнезд с позиций комплексного мышления.
При внимательном рассмотрении слов, образующих его корневые группы, можно видеть, что связи между разнородными словами в них выступают в своем неизмененном, так сказать, незакамуфлированном виде, и тем самым отражают сохранившуюся связь иврита с древним архаическим мышлением, в основе которого лежит механизм комплексного мышления.
Стало очевидным, что объединение разнородных слов в иврите, обобщение их одноименным корнем в корневые группы находит свое полное соответствие в разных типах комплексного мышления.
В связи с этим мне захотелось узнать мнение специалистов. Такой разговор у меня состоялся с одним известным в Израиле языковедом гебраистом. Я пыталась показать, как особенности словообразования в иврите связаны с закономерностями древнего архаического мышления, а также убедить, что для исследования иврита необходимо привлечь теорию комплексного мышления Выготского. Он меня внимательно выслушал и сказал: « А при чем здесь мышление?»
ЛИТЕРАТУРА
1. Леви-Строс К. Путь масок. – М.: Республика, 2000. ISBN 5-250-01801-7, с. 283
2. Леви-Брюль Л. Сверхъестественное в первобытном мышлении. – М.: Педагогика-Пресс, 1994, ISBN 5-7135 -0701-4, с. 54
3. там же, с.115
4. Выготский Л.С. Психология. – М.: Эксмо-Пресс, 2000, ISBN 5-04-004708-8, с. 302

!

Share
Статья просматривалась 613 раз(а)

8 comments for “«А при чем здесь мышление?»(к вопросу о взаимосвязи языка и мышления).Окончание.

  1. Инна Беленькая
    26 сентября 2015 at 12:09

    Ефим Левертов
    26 Сентябрь 2015 at 9:28 (edit)
    Уважаемая Инна!
    Спасибо за подробные пояснения! Я почти согласен с Вами.
    __________________________

    Уважаемый Ефим, может, вам будет интересно узнать, что пишут в Интернете о проблеме взаимосвязи языка и мышления, и это повлияет на ваше мнение? Я не цитировала ничего из этого материала, т.к. мне показалось, что там одни общие места.
    Судите сами: «проблема взаимосвязи языка и мышления относится к самым сложным и актуальным вопросам не только языкознания, но и философии, психологии, и др. наук… исследования психологов, физиологов, лингвистов, языковедов и философов подтверждают тот факт, что язык и мышление связаны тысячами нитей и взаимопереходов. Они не могут существовать друг без друга» http://langust.ru/review/lang_h02.shtml#ixzz3kdpeSruR

    Поскольку сообщается, что « органом мышления считается головной мозг», то естественно, приводятся анатомические данные, какие зоны коры головного мозга отвечают за речевые способности, а также, что их поражение приводит к афазии.

    Далее идет исторический обзор, начиная от древних греков, которые использовали слово «logos» для обозначения слова, речи, разговорного языка и одновременно для обозначения разума, мысли, и заканчивая учением диалектического материализма с его чеканной формулировкой: «язык непосредственная действительность мысли» (К. Маркс).
    Встречаются и такие «откровения», как: «речь без мысли — пуста, мысль без речи — нема, а, следовательно, не понята. Но было бы ошибкой отождествлять одно с другим, ибо мыслить не значит говорить, а говорить не всегда значит мыслить».

    Но мое внимание остановило следующее высказывание: «В решении этой проблемы обнаруживаются глубокие расхождения — от прямого отождествления языка и мышления или их чрезмерного сближения с преувели¬че¬ни¬ем роли языка до отрицания непосредственной связи между ними». Тут я ожидала конкретного изложения теорий Кассиреа, Леви-Брюля, Выготского, Марра и др. Но (внимание!) была представлена только теория о лингвистической относительности Уорфа, хотя и под критическим взглядом.
    Вот что значит «паблисити». Поэтому я и решила начать с этой теории.

  2. Александр Биргер
    26 сентября 2015 at 9:51

    » Леви-Брюль считал, что примитивный человек мыслит иначе, чем современный, и его психологический механизм или способ мышления не совпадает с механизмом мышления культурного человека.»
    — Разумеется, ведь первобытный человек ничего не знает ни про Фрейда/Фройда, ни про другие многочислен. заморочки так наз. культурного человека.
    Проголодался — съел , а абажур из кожи — зачем?… Да и лампы нет.
    «Согласно Леви-Брюлю, своеобразие менталитета первобытного человека заключается в том, что его представления о существах и явлениях, реальности, среди которой он живет, мистичны и управляются законом сопричастия. Член племени чувствует свое мистическое единство с группой своих соплеменников, свое мистическое единство с животным и растением, со всей живой и неживой природой. По своей природе первобытные люди – метафизики. » — СОпричастие, замечательно.; и — связь с племенем, с Природой. Культурный человек больше — ЭГОист, к тому же — избалованный, изнеженный и жалкий.
    Однако, Леви-Брюль и Леви Строс , а об Анне и
    «об водке — ни полслова » (цитата) 🙂

    • Инна Беленькая
      26 сентября 2015 at 10:09

      Александр Биргер
      26 Сентябрь 2015 at 9:51 (edit)

      СОпричастие, замечательно.; и — связь с племенем, с Природой.
      ________________________________
      Я бы добавила, по Леви-Брюлю — сопричастность с животными, растениями, со всей живой и неживой природой.
      В свою очередь — замечательно, что вам это нравится.

  3. Инна Беленькая
    26 сентября 2015 at 6:29

    Ефим Левертов
    — 2015-09-25 22:56:53(888)

    Мне тоже более понятна первая гипотеза, нежели теории двух Леви при всей их разнице.
    ____________________

    «И ты, Брут?». Но почему? Ведь Уорф только констатирует несходство языка хопи с западноевропейскими языками и делает из этого вывод об особом видении ими окружающего. И даже Ньютон, заговори он на языке хопи, вывел бы другие законы Вселенной. Вот здесь — то он и принимает следствия за причины. Он не объясняет, почему хопи называет одним словом насекомое, летчика и самолет, а птиц выделяет в другой класс. Или почему счет у них обязательно связан со свойствами тех конкретных предметов, которые они пересчитывают.
    Уорф ни словом не обмолвился о богатой мифологии хопи. А именно из мифологического мышления вытекает структурное тождество языкового и мифического мышления, о чем писал еще Кассирер. Он показал, что первобытному мышлению свойственны особого рода закономерности, которые универсальны по своей природе и характерны для всего человечества, стоящего на ранней ступени цивилизации.
    И мысль Леви-Брюля как раз обращена на мышление первобытного человека. В этом революционность его теории пра-логического мышления, за которую ему пришлось расплачиваться своим здоровьем.
    И Выготский недаром обращается к его исследованиям, его закону «мистической сопричастности», который лежит в основе мыслительной деятельности первобытных племен. В его исследованиях этот закон получает научное объяснение. «Партиципация является общим формальным симптомом примитивной ступени в развитии мышления, именно симптомом мышления в комплексах». И в этом убеждаешься, когда рассматриваешь иврит в аспекте комплексного мышления. Так что, мышление здесь очень даже «при чем».

    • Ефим Левертов
      26 сентября 2015 at 9:28

      Уважаемая Инна!
      Спасибо за подробные пояснения! Я почти согласен с Вами.

  4. Ефим Левертов
    25 сентября 2015 at 20:48

    «В то время, как «гипотеза Сепира-Уорфа» обрела известность, имела резонанс в научных кругах, а ее авторы снискали успех и славу, в другой части Света на грани депрессии находился французский ученый Леви-Брюль, будучи морально сломлен обрушившимся на него шквалом критики после выхода в свет его книги «Сверхъестественное в первобытном мышлении»».
    ———————————————————————————
    Мне тоже более понятна первая гипотеза, нежели теории двух Леви при всей их разнице.

  5. Инна Беленькая
    25 сентября 2015 at 7:38

    Добавление. Вспомнилось к разговору о судьбах ученых и их научных идей, «что не проворным достается успешный бег, не храбрым — победа, не мудрым — хлеб, и не у разумных — богатство, и не искусным — благорасположение, но время и случай для всех их»(Коэлет).
    Так все и есть, как это не фатально звучит. И все в мире, видно, идет по такому сценарию.

  6. Инна Беленькая
    25 сентября 2015 at 6:08

    Вот думаешь, почему ложные псевдонаучные теории с такой легкостью завоевывают мир? В чем тут дело: в политической конъюнктуре? Или причина метафизическая — «так карты пали»? А может быть, в свойствах личности?
    Все былинные герои обладали недюжинной силой, хитростью, ловкостью, позволявшей им маневрировать в борьбе с вражьей силой.
    Ну разве мог противостоять тихий рефлексирующий Леви-Брюль психической атаке на него стеничного, язвительного Леви-Строса?
    Какими бойцовскими качествами и приемами должен был обладать Выготский, чтобы выйти на свет из подвальной лаборатории ?
    Видимо, уж такая традиция — признание приходит после смерти. «Когда я открыл для себя его работу о языке и речи, я не спал три ночи, — признавался в письме к вдове ученого его коллега из Лондонского университета Бэзил Бернстейн. — Мы в долгу перед русской школой и, особенно, перед работами, основывающимися на традиции Выготского…»

Comments are closed.