«Ай да, Пушкин! Ай да, сукин сын!»:) Почитайте о малоизвестных фактах гения русской поэзии.

Прислано по мэйлу.

Пушкин, который учил иврит

В Одессе открыли памятник тени Пушкина, уложив поэта на тротуар. Выражая протест против сей возмутительной акции, спешим напомнить, что…
Правнук эфиопа Авраама, ставший солнцем русской поэзии, читаем и почитаем в Израиле. Здесь отмечают все даты, связанные с тем или иным событием в его жизни. Несколько лет назад на тель-авивской улице Бен-Иегуда устроили гулянку по случаю дня рождения потомка славного народа фалашей — ради этого эфиопский ресторан «Инджара» был временно переименован в ресторан «Пушкин», а барную стойку украсил бюст «нашего всё», отлитый из металла. Рядом повесили портрет Пушкина-эфиопа, не оставляющий ни малейших сомнений в родстве с арапом Петра Великого.
Тут же зачитали стихотворение Пушкина на амхарском языке. Продегустировав певучую речь на слух, присутствующие убедились: амхарский язык — семитский язык. И празднословный, и лукавый. Не исключено, что и грешный. Правда, кудрявый «смуглый отрок» не творил на амхарском — так уж сложилось. Хотя стихи его звучат на этом языке весьма и вполне.
Проживая в туманном далеке от исторической родины, в душе поэт оставался верен зову крови эфиопских предков. Не удивительно, что именем его названа одна из улиц Аддис-Абебы, не говоря уже о памятниках — их на прародине Пушкина целых два. Эфиопские школьники изучают пушкинское наследие в переводах лучших эфиопских поэтов. А что? Пушкин — он и в Африке Пушкин. Более того: на гордое звание родины поэта претендуют и Камерун, и республика Чад, и еще одно африканское государство — Эритрея, которая в 1993 году провозгласила независимость от Эфиопии. По одной из версий, прадед русского гения Ибрагим-Абрам-Авраам Ганнибал родом как раз из Эритреи (опять-таки бывшей Абиссинии). Оттого ее жители намереваются открыть в своей стране музей Александра Сергеевича Пушкина. И тоже воздвигли ему памятник — по слухам, все-таки рукотворный. Не исключено, что вскоре стихи Пушкина переведут на тигринью…
А пока удовольствуемся переводами пушкинской поэзии и прозы на иврит — благо они соответствуют масштабу таланта «сукина сына» Александра Сергеевича. Особенно удался роман в стихах «Евгений Онегин», причем из пяти существующих версий самым лучшим вариантом был и остается перевод Авраама Шленского (его и предпочтем).
Известно, что сам Пушкин в молодости учил иврит, и в его записной книжке несколько страниц испещрены буквами ивритского алфавита. Фольклорист и археограф Петр Васильевич Киреевский в письме поэту Николаю Языкову замечал: «Пушкин учится по-еврейски с намерением переводить Иова». С Иовом не сложилось, однако в 1826 году Пушкин написал стихотворение «Пророк», основанное на библейской книге Исайи. Год спустя, на вечере у Ксенофонта Полевого, Александр Сергеевич поделился своим замыслом на тему «Вечного жида»: о том, как последний посетил еврейское жилище, в котором умерло дитя, рассказал, что видел Иисуса, несущего крест, и издевался над ним. Так появилось стихотворение «В еврейской хижине лампада». При жизни Пушкина оно не печаталось — как и незавершенная поэма «Юдифь». Любопытно, но даже в «Гаврилиаде» встречаются строки: «В глуши, в дали Ерусалима…» Впрочем, зачем далеко ходить, если сама муза поэта была одета в израильское платье?
Вот муза, резвая болтунья,
Которую ты столь любил.
Раскаялась моя шалунья,
Придворный тон ее пленил;
Ее всевышний осенил
Своей небесной благодатью —
Она духовному занятью
Опасной жертвует игрой.
Не удивляйся, милый мой,
Ее израильскому платью, —
Прости ей прежние грехи
И под заветною печатью
Прими опасные стихи.
В еврейской хижине лампада
В еврейской хижине лампада
В одном углу бледна горит,
Перед лампадою старик
Читает библию. Седые
На книгу падают власы.
Над колыбелию пустой
Еврейка плачет молодая.
Сидит в другом углу, главой
Поникнув, молодой еврей,
Глубоко в думу погруженный.
В печальной хижине старушка
Готовит позднюю трапезу.
Старик, закрыв святую книгу,
Застежки медные сомкнул.
Старуха ставит бедный ужин
На стол и всю семью зовет.
Никто нейдет, забыв о пище.
Текут в безмолвии часы.
Уснуло всё под сенью ночи.
Еврейской хижины одной
Не посетил отрадный сон.
На колокольне городской
Бьет полночь.- Вдруг рукой тяжелой
Стучатся к ним. Семья вздрогнула,
Младой еврей встает и дверь
С недоуменьем отворяет —
И входит незнакомый странник.
В его руке дорожный посох.
В общем, великий поэт проявлял к Земле Обетованной живой интерес — и мечтал посетить святые места. В чем признавался, к примеру, декабристу Александру Муравьеву, побывавшему в 1830 году в Палестине и опубликовавшему по возвращении свое «Путешествие по Святым местам». Этот труд он подарил Пушкину, который в ответном письме заметил, что «с умилением и невольной завистью прочел эту книгу».
И напоследок — пушкинские «Стихи не для дам»:
Христос воскрес, моя Реввека,
Сегодня следуя душой
Закону бога-человека,
С тобой целуюсь, ангел мой.
А завтра к вере Моисея
За поцелуй я не робея
Готов, еврейка, приступить —
И даже то тебе вручить,
Чем можно верного еврея
От православных отличить.

Вот так. И совсем не случайно одна из улиц в южном Тель-Авиве названа именем Пушкина.

Share
Статья просматривалась 1 148 раз(а)

1 comment for “«Ай да, Пушкин! Ай да, сукин сын!»:) Почитайте о малоизвестных фактах гения русской поэзии.

  1. Александр Биргер
    30 ноября 2014 at 21:03

    Без беса преУувеличения , «с умилением и невольной завистью прочел » с удовольствием
    Ваш пост .

Добавить комментарий