КНИГА БУДУЩЕГО. Бабушка Фира

КНИГА БУДУЩЕГО

● БАБУШКА ФИРА.

Это мамина мама, на долю которой выпали тяжелейшие испытания.

Я вырос благодаря её преданности. Она была исключительно любящей бабушкой – со всеми плюсами и минусами данного определения.

Многое сейчас опускаю не потому что не помню её рассказов, а потому что надо поведать главное.

Моё явление на свет произошло в Херсоне (Украинская ССР)  24 июля 1957 года. Долгое время никто не замечал каких-либо отклонений в физике красивого еврейского мальчика Гедальки.

Как-то в гости к нам пришла бабушка Циля, папина мама. Посмотрела  пристально на кроватку и сказала вслух, что у меня «ножки не во рту», то есть лежат неподвижно.

У самой Цили Григорьевны было трое детей, и она знала, о чём говорит.

Мама с бабушкой (Фирой Самойловной) забегали по врачам, пытаясь доказать, что  с мальчиком всё в порядке.

Но не тут-то было.

После целого ряда неправильных диагнозов мне поставили правильный – при стопроцентном интеллекте.

Надо полагать, это вызвало тяжелейший шок у многочисленных родственников папы и мамы. Шок этот  усиливался тем, что маме после окончания Одесского политеха с Золотой медалью дали распределение на Южный Урал, в город Копейск Челябинской области, на машиностроительный завод имени С.М. Кирова.

В Краснознамённом шахтёрском Копейске «домоправительницей», естественно, была бабушка. Она и варила, и нянчилась со мной, и бегала по магазинам – была чересчур активной и трудолюбивой. Особой грамоты у неё не было, читала мало, любила телевизор  –  больше художественные фильмы. Была очень правильной в воспитании, потому что росла в добропорядочной еврейской семье, где, кроме неё,  были сёстры Клара, Люба и брат Гриша.

Так случилось, что обе тёти замуж не вышли и детей не имели. А дядя Гриша, поздно женившись,  не познал-таки радости отцовства.

Вот почему на меня и брата Сашу, родившегося в ноябре 1958, выпало море любви. И это мягко сказано.

Что же, собственно, запомнилось из детства?

Постоянное лечение – причём везде, куда «пускали».

За материальным достатком в семье следил папа Лазарь Михайлович – в быту Лёня, Леонид, Лёша, Алексей, Люсик (всего-навсего).

Мама София Семёновна – в быту Софа, Софья, Софочка, Соня – была чаще со мной. Саша, конечно же, на плечах бабушки и папы.

Когда, наконец, меня привозили из детских санаториев домой, начиналось соло бабушки, по-особенному жалевшей, рассказывавшей сказки, оберегавшей очаг и ревновавшей внука исключительно ко всем.

Семейные отношения, надо признать, были сложные. 

Причина понятна: умный, но не совсем здоровый ребёнок.

 …Когда много лет спустя мы с мамой узнали о том, что в Перми проводят успешные нейрохирургические операции на мозжечок по методу профессора Кравцова, было принято решение – ехать, в смысле – лететь.  Мама со мной лететь не могла –  болела бабушка, на работе проблемы, второй сын Саша.

Первую операцию мне сделали в двадцать девять (!) лет  – это была настоящая Победа врачей (молодых нейрохирургов Е. Пономарёва и В. Новосёлова). Трудно передать, каким окрылённым и новым я вернулся с папой домой!

А бабушка еле дождалась. Годы были большие.

Когда год спустя надо было в Пермь во второй раз, подозрительно медленно тянулось резиновое время.

Я ошибочно верил в успех. После ещё одной операции многое, увы, вернулось. Не понимал: почему? Что называется, не находил себе места. Слёз в глазах не было, потому не показывал их никому. А ночью, в постели, меня видела только Луна, заглядывавшая в окно спальни на втором этаже.

 Земная жизнь бабушки близилась к закату.

Однако, то, что я впитал от неё, неоценимо. В том числе комплексы, от которых  освобождаюсь и сейчас.

Поэтому, когда поёт Александр Борисович Градский «Первый тайм мы уже отыграли…», я напрочь ухожу от дел и лукаво улыбаюсь песне в быстро поседевшие усы.

Г.Ш. 25 08 2011 — 24 10 2014, 01:25 южноуральского.

 

Share
Статья просматривалась 543 раз(а)

Добавить комментарий