«… масло вовек не иссякнет…»

Время от времени я ставлю в Блог стихи, которые меня восхищают, или исторические «анекдоты» — в старом смысле этого слова, означающем действительные происшествия — которые кажутся мне в чем-то символическими. Так вот, впридачу к этим двум категориям (стихам и «анекдотам») я буду ставить себе в Блог разные удивительные истории из жизни, рассказанные мне друзьями.

Первой такой историей станет вот эта, рассказанная мне Самуилом и публикуемая здесь с его разрешения:

Давным-давно, в 60-е, мы жили в провинциальном украинском городе. До Хрущева это была еще по сути станица, но потом она быстро разбухла стройками «большой химии». Частные домики, тихие улочки, засаженные абрикосовыми деревьями, так что к концу лета зелень травы скрывалась под желтым ковром «марельки»… всё это полусонное провинциальное очарование было сметено стадами панельных пятиэтажек, а неспешные местные обыватели растворились бесследно средь нахлынувшего сбродного люда. Нет нужды в названии — сколько перевидал я только в Украине таких вот уродливых скопищ дымящих заводов и одинаково-безликих «хрущёб» — якобы жилищ, якобы городов. «Ходят парубки с ножами, пахнет шипром с комсомолом». Да, точно так…

Наши соседи были людьми милыми и интеллигентными. Он, Васька — местный слесарь-сантехник, с утра сшибал рублики, окучивая краны и бачки, а после обеда был уже пьян и готов к подвигам. Его супруга Фроська была нашей дворничихой, подметала двор и активно участвовала в бурной светской жизни, этот самый двор сотрясавшей. Напившись, Васька начинал почему-то страшно ревновать свою благоверную. Были ли на то причины или нет — не ведаю. «Повсюду страсти роковые». Пусть за давностью лет это так и останется за кадром. Мы же… мы регулярно, примерно раз в неделю, слышали за стенкой крики достойной дамы, перекрываемые Васькиним ревом: — «Проститутка!»… — Бам. Тарарам. Звон посуды. — «Бл..дь!!»… — Грохот. Визг. И, наконец, кульминация. — «Коммунистка!!!»… Когда дело доходило до «коммунистки», отец, досадливо морщась, откладывал газету, вставал и шел наводить порядок. Васька его боялся и мгновенно затихал, а в нашей кухне возникала всхлипывающая, изрядно подранная «коммунистка» с испуганными детьми, Витьком и Надей — переждать, пока почтенный папаша не забудется пьяным сном…

Прошло какое-то время, мы сменили квартиру и потеряли из виду эту семейку. Дошел как-то слух, что подросший Витёк «подломал» неумело киоск и «присел по малолетке». Ну, да что это за новость для пролетарского города, где каждый второй работяга побывал если не на зоне, так на «химии». Ерунда…

Минуло тридцать лет… Как-то приехал я навестить своих стариков. И сестра тоже приехала с той же целью. Ну вот, пошла она утром на базар, возвращается и говорит:

— Знаете кого я встретила? Надю!
— ?
— Ну, Надю! Фросину дочку… Иду по базару, смотрю — Надя. Она меня тоже, конечно, сразу узнала…

Меня всегда поражала эта способность женщин. Значит так: когда мы перебрались в другой район, сестре и той Наде было лет по двенадцать. И вот, две сорокалетние женщины видят в толпе друг друга и мгновенно узнают… Ну, да ладно, цимес не в этом. Сестра продолжает:

— Она меня тоже узнала. — «Ну, как дела? Семья? Дети? Родители?» — «Живы, спасибо. Вот, приехала навестить. А твои как?» — И тут она мне тако-о-е сказала, что у мена челюсть отвисла. Не поверите! — «Я, — говорит, — тоже в гости приехала. Из Израиля, — говорит, — мы же теперь евреи»…

Тут и у нас рты пораскрывались. «То есть… как это?» А вот так! Рассказала она сестре (а сестра нам) историю совершенно фантасмагорическую.

Витёк сидел в колонии для малолеток где-то в Средней Азии. А «откинувшись с зоны», в тех краях и остался. Парень он оказался ловкий и неглупый. Одного раза ему вполне хватило, чтобы больше по дури на мелком воровстве не залетать. Связался он с тамошними цеховиками и мало помалу вырос в «уважаемого человека». А когда (уже в 70-е) почувствовал, что тучи сгущаются и можно снова сесть, поступил весьма нетривиально — купил себе документы с «пятой графой» и «репатриировался» в Израиль…

Я еще в те годы слышал о замечательном среднеазиатском бизнесе: дескать, приезжает какой-нибудь из совчины свалить желающий Иван Иваныч в какой-нибудь Джизак, с понтом «теряет» паспорт, выправляет надлежащим образом дубликат и на законных основаниях (уже в качестве Абрам Абрамыча) отправляется в ОВИР. Так ли это или пустые слухи — тогда не пытался узнать, в моем кругу не было нужды прибегать к подобным ухищрениям… Однако, выходит, — не пустые были слухи.

Ну вот, заделавшись израильтянином, Витёк уже на совершенно законнейших основаниях вызвал родных: мать с отцом и сестру. Вот так это семейство уже лет (к моменту разговора) двадцать как обреталось на «исторической Родине».

— И как вам живётся? — спрашивала моя потрясенная сестра.
— Да всё хорошо, — отвечала Надя, — Витя, он — бизнесмен, богатый человек. Да и мне грех жаловаться — работаем с мужем, детки большие, у старшего уже и девушка есть, марроканочка; как отслужит, того и гляди, сделают меня бабушкой…
— А родители?..
— Ой! Да им вообще… Знаешь, отец так и говорит, что если б не уехали, то давно бы он уже в земле лежал… Ты же помнишь, как он пил. И с мамой они жили не очень хорошо…
— А сейчас…
— А сейчас бы и не узнала. Такие стали религиозные. Даже чересчур. Такие, знаешь, ортодоксальные, что… То есть, и мы конечно соблюдаем… там, чтоб всё кошерное… в шабат стараешься не работать… но, сама понимаешь, когда семья, дети, куча дел — обязательно что-нибудь да сделаешь не так. Ну, а им какие заботы кроме синагоги? Вот и приходят в гости со своей посудой — нам, значит не доверяют, а вдруг мясное с молочным… и целый день следят, когда ты что-нибудь нарушишь. Ну, представляешь себе?..

Нет, такое представить я никак не мог. Васька в синагоге! Фроська, соблюдающая кашрут!.. Мы были убиты наповал. «А знаешь, братец, — спросила сестра, — тебе не стыдно, что они — там, а мы — здесь?» Мне было стыдно…

Когда же вся эта несусветная дичь стала, тем не менее, укладываться в голове, пришел неизбежный вопрос: как такое вообще возможно? Не попадание подобных людей в Израиль — в 70-е это было, конечно, случайностью, но в 90-е стало обыденностью. Удивление (на грани ступора) вызывала метаморфоза, превращение их — вот таких вот — в евреев.

И разгадку я вижу в том, что люди эти были начисто лишены хоть каких-то корней, связей хоть с каким-то обществом, сословием, народом, языком. Выброшенные из украинского села (уже раздавленного сталинским катком и добиваемого хрущевским самодурством), они утратили крестьянский общинный мир, но до городской культуры не добрались. Да и где она, та культура — «ходят парубки с ножами»… Даже всеохватный советский агитпроп их — дворничиху и сантехника, парий, копошившихся на социальных задворках, на самом дне — обошел стороной. «Коммунистка!» — орал подвыпивший Васька. Так не стал бы кричать пивший ничуть не меньше заводской слесарь. Нет, не был, конечно, Васька никаким антикоммунистом, а был жалким, заброшенным, никому не нужным животным…

Но тем не менее, они — эта пара, самец и самка с детенышами — они были людьми. Нагими на голой земле — людьми. И оказавшись (совершенно случайно) среди живого народа, столкнувшись не с убогим самоварным золотом советского язычества, но с живой верой тех, кто не отвергает пришельца, «потому что сами были пришельцами в земле Египетской», они — эти темные несведущие люди — инстинктивно сделали тот выбор, что никак не дается блестящим еврейским интеллектуалам, которые во всех -измах измажутся, на всех чужих свадьбах отметятся, в каждую чужую драчку свой еврейский нос сунут, да только в родной дом никак не воротятся. А эти — пришельцы — пришли…

Я не знаю, живы ли два старика — пожилая еврейская пара. Даже имен их не знаю; когда-то в давно сгинувшем, никогда не существовавшем прошлом звали кого-то (не их!) кошачьими кличками Васька-Фроська… А вот дети их точно живы и живут в своей стране — Эрец-Исраэль. А внуки их — сабры, в этой стране родились. И правнуки наверняка есть (с той памятной встречи прошло уже двадцать лет). И что будут помнить они — эти еврейские дети — о своих предках? Приехали с Украины… вот и всё, пожалуй.

Мы нередко и с болью говорим об ушедших от нас. Не умерших, но ушедших. С болью, потому что больно вырывать из тела народа живые кусочки плоти, что становятся чужим, отмершим прахом… Но мы никогда не говорим о пришедших к нам, ставших нами. Почему? Не потому ли, что совсем не присуще нам то злобное, разобщающее, самоедское разыскательство инородцев, какое видели мы постоянно в стране, где раньше жили, все эти пристальные проверки отчеств, носов и девичьих фамилий бабушек… Кто разделил еврейскую судьбу, тот и еврей. А было таких — разделивших судьбу — во все времена немало. Помните, в работах профессора Клёсова показано, сколько средь нас, ныне живущих, потомков пришедших. Во все времена и посейчас, при всех наших бедах, при всех гонениях — к нам приходят. Потому что из века в век горит ханукия.

И масло вовек не иссякнет…

Share
Статья просматривалась 5 571 раз(а)

7 comments for “«… масло вовек не иссякнет…»

  1. Юлий Герцман
    11 марта 2014 at 17:52

    История прелестна, а вывод из нее — замечательный. Спасибо Самуилу, что рассказал и Борису, что поместил.

  2. Борис Э. Альтшулер
    11 марта 2014 at 9:17

    Очень хорошая новелла по теме «Где и когда родился (и постоянно обновлялся) еврейский народ?»
    Описаный автором маленький частный пример истории этногенеза евреев — восходящий к древним ханаанцам, через скифов и хазар до русских «жидовствующих» — важная составляющая еврейского Возрождения.

  3. Татьяна Разумовская
    11 марта 2014 at 8:52

    Поразительная история! Спасибо!

  4. Soplemennik
    11 марта 2014 at 7:05

    Очень неплохо. Только не думаю. что эта история вызовет положительный отклик у всех.

  5. Инна Ослон
    11 марта 2014 at 5:06

    Удивительная история. Помню (по ТВ) русских «жидовствующих» из Воронежской области. Колхозники, славянские лица, библейские имена, отдельное кладбище и убежденное: «Потому что мы — явреи».

  6. Артур Шоппингауэр
    11 марта 2014 at 3:43

    Замечательная, трогательная история. Спасибо Вам и Самуилу.

  7. Борис Тененбаум
    11 марта 2014 at 2:54

    Время от времени я ставлю в Блог стихи, которые меня восхищают, или исторические “анекдоты” – в старом смысле этого слова, означающем действительные происшествия – которые кажутся мне в чем-то символическими. Так вот, впридачу к этим двум категориям (стихам и “анекдотам”) я буду ставить себе в Блог разные удивительные истории из жизни, рассказанные мне друзьями.

    Первой такой историей станет вот эта, рассказанная мне Самуилом и публикуемая здесь с его разрешения.

Добавить комментарий