Лариса Миллер. “Стихи гуськом” – 31.8.2013

Лариса Миллер

Следующий пост «Стихи и проза» в субботу 7 сентября. В другие дни: аудио записи.

ДАЛЕЕ: Новые стихи: «…летучих мгновений спасенью». Проза: «И мой Пушкин».

***
Меня кто-то хочет поставить на место,
Упрямо вдолбить мне, что жизнь – не фиеста,
Не сказка, не чудо, не праздник, не пир,
Что нету опаснее места, чем мир.
И, слыша угрозу, что плохо я кончу,
Я делаю вывод, что надо бы звонче,
Что надо бы звонче и радостней петь
Про чудо земное и нынче и впредь.
2013

***
Я знаю прекрасно, что нет у меня привилегий,
И всё же, и всё же я столько писала о снеге,
О снеге летучем, о листьях, что любят до дрожи
Свой танец смертельный, что, может, зачтётся мне, Боже,
Тот факт, что под сенью небесной, немеркнущей сенью
Стихи посвящала летучих мгновений спасенью.
2013

***
А это я опять.
Привет, земля и небо.
Не выйдет вас обнять,
Но выйдет птицам хлеба
Немного накрошить.
Не выйдет жить бессрочно,
Но выйдет стих сложить
Про то, как всё непрочно.
Коль людям нужен стих,
А птицам крошки эти,
То вновь доставлю их
Я завтра на рассвете.
2013

***
О ТОМ, О СЁМ:

И МОЙ ПУШКИН
(Выступление на Международном Конгрессе поэтов, посвященном 200-летию со дня рождения А.С. Пушкина. Санкт-Петербург, 3-7 июня 1999 г.)

О Пушкине — или никак или с юмором. Никак — потому что о нём все сказано. С юмором — потому что Пушкин — «это весёлое имя». С Пушкиным у меня отношения очень давние и очень личные (как, впрочем, у всех). Начались они со сказок, которые мне с выражением читала бабушка. Её культурно-просветительская деятельность увенчалась успехом. Когда она решила научить меня, малолетку, плавать и, обхватив поперек живота, затащила в море, я принялась выкрикивать единственные ругательства, которые знала: «Дурачина ты, простофиля!». Бабушка могла быть довольна. Всё раннее детство я общалась с окружающим миром с помощью Пушкина. » Ах ты, мерзкое стекло! Это врешь ты мне назло», — бросила я в лицо обидевшей меня подружке.

Однажды Пушкин сильно меня подвел. Случилось это в первом или во втором классе. Мы написали диктант, за который я получила «четыре». «Что это за «окиян» такой?», — спросила меня учительница, раздавая тетради с диктантом, — «Где ты взяла такое написание?» «У Пушкина», — ответила я, — «… И пустили в Окиян — Так велел-де Царь Салтан.» Я была уверена, что она устыдится и поставит мне «пять», но этого не случилось.

Теперь о связи поколений. Знакомство моих детей с Пушкиным, как и моё, началось со сказок. Младший сын чуть ли не каждый день просил почитать ему «Сказку о дохлой царевне». Но, услышав однажды «Полтаву», потерял покой, требовал, чтобы ему читали поэму снова и снова и в конце концов выучил огромные куски наизусть, доказательством чему служит сохранившаяся с тех времен кассета, на которой он, трехлетний и картавящий на «р», с упоением декламирует : «…Выходит Петр. Его глаза Сияют. Лик его ужасен. Движенья быстры. Он прекрасен, Он весь, как Божия гроза.»

И еще о связи поколений. До войны мой отец Миша Миллер работал в отделе писем Литературной газеты. Он получал уйму графоманской продукции, на которую принято было как-то реагировать. Отцу требовались помощники. Одним из них стал Даниил Семенович Данин — в ту пору студент, остро нуждающийся в заработке (отец его был репрессирован). Каждый раз, когда Данин приходил за очередной порцией посланий и приносил отрецензированные стихи, Миша Миллер спрашивал его: «Ну как, не обнаружился ли новый Пушкин?» «Пока нет,» — отвечал Данин. Но однажды в ответ на традиционно-шутливый вопрос он ответил веселым «обнаружился!». Слово самому Даниилу Данину (из письма Данина ко мне, май 1983г.): «Летом 38-го в редакцию стали приходить юмористически-безграмотные и столь же патетические стихи с пришпиленными к тетрадочным листкам фотографиями автора. Он подписывался «Я. Пушкин». Такие же стихи с теми же фотопортретами он присылал в «Знамя» и «Комсомольскую правду», где они попадали порою тоже ко мне (поскольку я и там занимался ремеслом «литконсультанта» в силу тех же обстоятельств). С маленьких снимков глядело лицо бритоголового дебила, на розыгрыши неспособного. Стихов Пушкина я всерьез не разбирал, а только прохаживался по орфографии и нелепой рифмовке. Все звучало вполне безобидно, но, конечно, обидно. И вот стали приходить от обиженного не жалобы, а угрозы разоблачить меня, как засевшего там-то и там-то врага народа. В ту пору это звучало совсем не смешно. В конце концов, Миша решил послать многоадресному жалобщику официальное уведомление, что консультант такой-то от работы с начинающими отстранен. Пришло ликующее письмо от Я. Пушкина — кажется, последнее… Бедняга признался, что он, наделенный судьбою фамилией Пушкин, стал придумывать стихи год назад, в 37-ом, в честь гибели своего однофамильца, дабы появился на свет наш советский Пушкин! Миша спрашивал меня, не чувствую ли я себя Дантесом… В общем, история анекдотическая и незабвенная. Но дежурная фраза Миши — «не обнаружился ли новый Пушкин?» — приобрела не очень веселый смысл.». В нашем во всех отношениях уникальном отечестве даже «веселое имя Пушкин» способно приобрести невеселый смысл.

Несколько выводов и пожеланий:

Желательно после всех этих лет — юбилейных и не юбилейных, застойных и перестроечных, реакционных и прогрессивных — сохранить такую же свежесть восприятия, какая была у моего трехлетнего ребёнка, самозабвенно читающего наизусть «Полтаву» или «Гусара», которого он тоже очень любил. И да не помешают этому высокие технологии и надвигающаяся компьютеризация всей страны!

Стоит всегда помнить, что многие нынешние причитания стары, как мир. И во времена Пушкина сетовали на потерю интереса к поэзии. Вот и сам Пушкин в заметке 1830 года о Баратынском писал: «…Но лета идут — юный поэт мужает, талант его растет, понятия становятся выше, чувства изменяются. Песни его уже не те. А читатели те же и разве только сделались холоднее сердцем и равнодушнее к поэзии жизни.»

Хорошо бы держать в уме, что и в пушкинскую эпоху раздавались стоны по поводу меркантильного века, застоя в поэзии, отсутствия ярких имен и произведений. И это внушает надежду на то, что не все потеряно и, если не новый Пушкин (да и нужен ли новый Пушкин?), то нечто новое и значительное способно существовать и в наше меркантильное или, как принято нынче говорить, прагматичное время. Да и так ли уж он плох — этот век, если и сегодня можно «Не гнуть ни совести, ни помыслов, ни шеи,/ По прихоти своей скитаться здесь и там,/ Дивясь божественным природы красотам,/ И пред созданьями искусств и вдохновенья,/ Трепеща радостно в восторгах умиленья. / Вот счастье! Вот права…». Вопрос лишь в том, хотим ли мы воспользоваться ими.

—————————

***
ВИДЕО. Лариса Миллер: АЛЕКСЕЕВСКАЯ ГИМНАСТИКА.

Спасибо Михаилу Хохлову и Наталье Муратовой за размещение в YouTube этих архивных съемок моих уроков Алексеевской гимнастики.
Лариса Миллер

ДЕМОНСТРАЦИОННЫЙ УРОК во 2-ой школе, Москва, 1989 г.
Часть 1:

Часть 2:

Часть 3:

МАСТЕР-КЛАСС для студенток театрального колледжа, Осло, 1989 г.
Часть 1:

Часть 2:

Часть 3:

Статьи Ларисы Миллер об Алексеевской гимнастике:
— «Гимнастика, подобная танцу» («Физкультура и спорт», № 4, 1990):
http://lib.sportedu.ru/GetText.idc?TxtID=862
— «Остров радости»:
http://www.larisamiller.ru/ostrov.html

***
ВИДЕО. 20 июля 2013 г. Музей Булата Окуджавы. Съемка и монтаж: Владимир Спектор и Татьяна Князева. Размещение: Михаил Хохлов и Наталья Муратова. Всем спасибо! – Л.М.
http://www.youtube.com/playlist?list=PLTkFlpIp7jBgvcABxB_h5FLtxvvIufQhS

Share
Статья просматривалась 599 раз(а)

Добавить комментарий