КГБ, доносы и мы

                                                                                                                       «Двое евреев едут в автобусе мимо известного здания на Лубянке.  Один из них глубоко, со значением  вздыхает.   

Другой, выждав паузу пока автобус                                               .

 отъедет от площади, шепотом говорит: 

«Ты мне рассказываешь!..».

Из собрания еврейских анекдотов.

 С большим интересом я прочитал статью Ильи Войтовецкого «Персональное дело (Из книги «Вечный Судный день», 1996), «Заметки по еврейской истории», №12(159), декабрь 2012 года,

см    http://berkovich-zametki.com/2012/Zametki/Nomer12/Vojtovecky1.php

В ней рассказывается об исключении в 1956-1957 г.г. из комсомола автора статьи, в то время студента УПИ, обвиненном в том, что он «вёл антисоветские разговоры, утверждал, что Карл Маркс является по национальности евреем»,  «заявлял, что на радиотехнический факультет его не приняли в связи с еврейской национальностью», «утверждал, что Советский Союз участвовал в создании реакционного сионистского государства Израиль» (цитаты из статьи).  Сейчас, по прошествии стольких лет, многое, возможно, кажется немного наивным: подумаешь, исключили из какого-то комсомола.  Но тогда, вслед за этим, как правило, следовали дальнейшие наказания студента – исключения из института, перевод его на заочное или вечернее отделения и др. К сожалению, в пределах данной статьи мы не видим, как повлияло это исключение на дальнейшую жизнь Ильи Войтовецкого. Мы видим, однако, что о случае с исключением из комсомола автор думает до сих пор, иначе зачем бы он дал всей книге заглавие «Вечный Судный день», возможно, это заглавие он относит к самому себе, постоянно мысленно переживая и повторяя про себя и для нас с вами все им пережитое, иначе зачем бы он стал рассказывать нам об этом давно произошедшим с ним событии именно сегодня.

Есть, однако, во всем этом один момент, который я хотел бы обсудить. Этот момент – влияние органов КГБ на нашу судьбу. Все мы знаем об их былом всесилии. В каждой комнате на наших рабочих местах должен был сидеть, по крайней мере, их информатор, докладывавший о настроениях и разговорах в этой комнате. Иногда мы даже догадывались, кто в действительности был этим информатором, хотя вряд ли кто-либо из нас мог сказать об этом прямо в лицо самому предполагаемому информатору.  Так или иначе, система подслушивания и доносительства насквозь пронизывала наше общество, захватывая и разлагая его, искажая действительные человеческие ценности, такие как дружба, верность, товарищество, родственность и родство, любовь. Это сквозное пронизывание вовлекало в систему доносительства все большее число соучастников, вольных или невольных, однако и с неизбежностью, искажало и портило людей совершенно далеких от системы сыска и доносительства, делая из них людей подозрительных до мнительности, не могших иногда думать ни о чем ином, кроме этой проблемы.

Недавно я читал автобиографические заметки поэта Сергея Гандлевского под названием «Бездумное былое». В этих заметках рассказывается, кроме прочего, о настроениях в неформальной писательской среде и об одном из эпизодов Гандлевский рассказывает: «Как-то мы с ним спешили в ноябрьских сумерках за спиртным. Не помню уже, о чем шел разговор, скорее всего, обычный параноидальный о КГБ – о чем же еще…». То есть  здесь писатель уже со своих сегодняшних позиций говорит о параноидальности, как он написал, своих настроений и мыслей, связанных с «органами».  Ирония этого эпизода заключалась в том, что тогдашний собеседник поэта был действительно подосланным стукачем.

Самое плохое, что от такой подозрительности и мнительности, как показывает общение с этими людьми сегодня, трудно освободиться. Эти люди оказались «обожженными» надолго, делая их характеры,  судьбы, взгляды заложниками прошлого.  При этом не имеет большого значения, остались ли эти люди в России, или уехали из нее. Даже, я думаю иногда, что наоборот. Уехавший человек часто с неизбежностью вспоминает свое невеселое прошлое здесь в России, часто оправдывая отъезд невыносимостью своей жизни под неусыпным взором КГБ или его наследников.  Такие взгляды иногда могут быть обращены против людей, хотя и никак не бывших связанными с «органами», но имеющих взгляды, непохожие с сегодняшними взглядами носителей вышеобозначенного «синдрома». Как ни не хочется мне называть имена, я вынужден здесь привести конкретный пример. Я заранее должен привести извинение у человека, которого я уважаю, но который заподозрил лично меня в «сотрудничестве» или, по крайней мере, в «приставленности». Здесь я должен произнести конкретное имя известного нам человека, несмотря на то, что мне этого очень не хочется.  Его имя — Марк Фукс. Это очень хороший, приличный человек, но именно он, совершенно не мог понять, как это я, еврей, могу защищать страну, в которой живу, как я могу быть одновременно и евреем, и россиянином. Как еврей может быть одновременно американцем, он может представить, а вот как россиянином – нет. В этих условиях очень уважаемый мной Марк предположил, что я выражаю взгляды «не свои», как он выразился, однако, вполне прозрачно прочитывалось, чьи именно*. Конечно, не все уехавшие так подозрительны. Другой, столь же симпатичный и столь же уважаемый мной человек постарался разубедить Марка в беспочвенности его предположений, не знаю, правда, успешно или безуспешно.

Есть, однако, и более плохие примеры. Эти люди, «обожженные», как я их назвал, иногда становились не только жертвами «органов», но часто мораль добровольных или оплаченных помощников этих органов становилась собственной моралью этих предполагаемых жертв, независимо от их судьбы, уехали ли они или остались, то есть здесь мы можем обнаружить определенную разновидность «стокгольма». Здесь тоже нужны конкретные примеры, иначе моя мысль повиснет в воздухе. Я не хочу здесь называть конкретные имена, ввиду более серьезных обвинениий, чем в случае с Марком. Но в части примеров я буду также предельно конкретен.

Некто N написал небольшой донос: «Билайн» не стала бы блокировать трансляцию сайта просто так. Наверняка был донос подонка, который тут бывает и читает «Заметки», «Старину» и «Семь искусств». Наверняка в доносе расписана «русофобия», которой «пропитаны» издания и т.п. враньё. А дальше дорога накатана.»

Другой господин, назовем его NN, написал на эту же тему, упоминая уже конкретно меня: «И в Гостевой, и в Блогах совсем недавно проходила дискуссия: наш уважаемый коллега, Е.Левертов, сообщил, что эмигранты не любят Толстого, Пушкина и Родину так, как им любить все вышепречисленное следовало бы. Ниже я помещаю текст Редактора, взятый из Гостевой. Мы видим, что мнение нашего коллеги совершенно разделяют и в министерстве юстиции Российской Федерации».

Вы, может быть, скажете: «Какие же это доносы? Люди совершенно открыто характеризуют других людей, которые им, что называется, не вполне нравятся». Я все-таки утверждаю, что это доносы. Чтобы доказать это, обратимся к определениям, откроем, например, Викисловарь: «Донос — сообщение о чьих либо действиях, нежелательное для того, о ком сообщают; обычно властям, начальству…»

Или в Брокгаузе: «Доно́с (Denuntiatio, delatio, Anzeige) — означает сообщение частным лицом подлежащей власти о совершенном кем-либо преступлении, с целью вызвать судебное расследование

Еще один пример из «Социокультурного словаря»:

«Донос — сообщение властям о действиях тех или иных лиц, которые доносчик оценивает как дискомфортные, опасные для общества. Донос основан на идентификации личности, группы с носителями мирового зла. Донос приобретает массовый характер, когда люди пребывают в страхе в связи с тем, что изменения, имеющие место в обществе, расцениваются в их культуре как нарастание хаоса и, следовательно, ищут виновника этого. Единственный путь к спасению, по их мнению, — в обращении к высшей Правде, к тотему-вождю, который отождествлялся в данном случае с гарантом истребления мирового зла, с квалифицированным механизмом, способным не делать ошибок, т. е. выявлять всех, кто реально принадлежит к оборотням. Либеральный идеал не знает доносов. Он знает жалобу, например в суд, на незаконные действия, где возможен спор, который решается через публичность, гласность как диалог, связанный с истолкованием фактов, права, нравственных принципов. В обществе промежуточной цивилизации, отягощенной расколом, создаются важные предпосылки для крайних форм авторитаризма, который использует донос как средство ликвидации всякого разномыслия, для автоматизации общества, как средство контроля за бюрократией, борьбы с коррупцией, как орудие в борьбе против бюрократии, правящей элиты. В периоды роста недовольства властью донос используется как средство ее дезорганизации лавиной анонимных доносов. По сути дела это определенная форма терроризма, направленная против аппарата власти. В утилитаризме донос — инструмент превращения всеобщей Правды в средство для решения локальных склок».

Мой доброжелатель, скрывшийся под ником Аполлон, опубликовал образец иронического доноса, взятого у Фолкнера:

«ГЕРБЕРТУ ГУВЕРУ

Департ. Ф.Б. и Р,

Джексон. Миссисипи.

Ежели приедете в Джефферсон Мисс. с ордиром на обыск и обысчете банк и дом Флема Сноупса там  обноружете коммонистической партийный билет.

Гражданин-патриот»

(Ошибки нарочитые)

Почему я уделяю этому явлению – доносам столь большое внимание? Не чрезмерное ли? Думаю, что нет. КГБ – это, в основном, в прошлом, а мы живем в настоящем, сегодня. Где бы мы ни жили, по старому – в России или в новой стране – Израиле, Америке или другом месте, нам никуда не деться от прошлого. Останемся ли мы его заложниками или сможем преодолеть это и жить спокойно, в новом обществе, не питая злобы к своему прошлому, к людям, которых мы тогда любили, то есть, в конечном счете, к себе и к людям, которые остались – от этого зависит многое в нашей жизни сегодня. Мы видим это по той новогодней вакханалии, которую устроили наши бывшие в Гостевой. Я даже хотел написать Модератору, чтобы он на время отключил Гостевую. Хорошо, что не сделал этого!

* Позже я беседовал на эту тему с Марком Фуксом, и он пояснил мне: «Сказать, что я подозреваю и/или подозревал в каждом живущем в России еврее, агента спецслужб было бы преувеличением. Во всяком случае, мне такая мысль в голову не приходила. Хотя в том Вашем замечании о повсеместности ушей и глаз «тех, кому следует» есть известная и весомая доля истины. Я, когда выражался на эту тему, имел в виду, скорее всего иное. Мне сейчас сложно восстановить весь разговор в его нюансах, но, скорее всего я подразумевал, что независимо от нашего желания в каждом из нас сидит внутренний цензор – наследие воспитания и печального жизненного опыта нашего поколения».

Добавление в связи с технической невозможностью поставить это в комментарии («хвост» добавления обрезал модератор Гостевой).  Добавление показывает, что тема эта весьма актуальна.

Из Гостевой:

Юрий Магаршак Ню York, NY,USA — Tue, 07 May 2013 17:38:09(CET)
Ну разумеется, всех сексотов на зарплате и без зарплаты не выявишь, только некоторых.
Среди характерных признаков: будучи непенсионного возраста, сидят на сайте с утра до вечера.
Забавная была у меня история. Статья о том, что в Новый Год христианский мир празднует обрезание Господне — к моему удивлению привлекла сто процентов нормальных людей (в отличие от всех предыдущих, когда троллей сбегалось от трех до дюжины). Не сразу понял в чем дело. Статью на сайт это повесило в 6-30PM 31 декабря, когда ВСЕ тролли на зарплате ушли с работы по ее окончанию и стали праздновать искомое Обрезание Господа. Не подозревая об этом.
Разумеется, любителей под псевдонимами (которые к тому же можно менять и даже с двух компьютеров изображать себя в нескольких никах) ФСБ может держать в России. Но главных надо иметь им из Америки и Европы, конечно. Внедрив вроде Штирлица — не в абвер, а в сайт. Как определить их? Взгляните на биографии, кто выехал из Союза с дипломом МЭИ, МАИ <…>

Добавлю также для сохранения:

Соплеменник — Ефиму Левертову  Wed, 08 May 2013 17:21:53
А вот это вашему столу от нашего:  http://www.isra.com/lit-30090.html
или  http://www.litmir.net/br/?b=82808

Share
Статья просматривалась 834 раз(а)

Добавить комментарий